Леди Розмарин

 1.1 Имя: Штина Таар
1.2 Прозвище: их много. Штиной она была только для отца и для своего любимого. Для всех же остальных, даже своей ученицы, во время войны она была "Штар" или, в шутку, "Огрова матушка". В Титле получает каждый раз новое имя по названию пряности-пароля. Например, Тёх и Зилхар ее знали как "Леди Розмарин", а кто-то другой мог бы назвать ее "Мадам Перчик" и не ошибся бы.
2. Дата рождения: весна 2874 (в 3059 году исполнилось 185 лет, хотя Штар и не ведет счет своим годам)
3. Раса: темный эльф (полудроу-полутвилл)
- Родной язык: тавантинский
4. Ремесло/Род деятельности: бывший военный врач, ныне подпольный лекарь, маг без магии

 5. Внешность: Штар худощавого телосложения. У нее темная, почти как у чистокровного дроу, кожа, строгие черты лица и острые скулы, янтарного цвета глаза, белые волосы (обычно накладывает на себя иллюзию, осветляя все видимые части тела). На левой щеке шрам.

 6. Характер: замкнутый, мрачный и нелюдимый. Однолюб. С тех пор, как Штар потеряла любимого человека, она более не считает для себя возможным счастье в семейной и в целом личной жизни. Штар никого не подпускает к закоулкам своей души, она с трудом проникается доверием к кому-либо и ее симпатии очень легко потерять. Она умна и наблюдательна. За свою долгую по человеческим меркам жизнь Штар набралась опыта в самых разных областях, но при этом разочаровалась в людях (как и прочих расах). Можно сказать, что она в этом отношении пессимист и все время подсознательно ждет от окружающих подставы.
В речах Штар цинична, но без пошлости, прямолинейна и резка. Смягчать пилюлю она не будет, как и не видит необходимости облегчать физическую боль. Даже напротив, применение обезболивающих Штар считает вредительством и лицемерием, поскольку они влияют на симптоматику. Недостаток эмпатии она компенсирует высоким профессионализмом.
В отношении дела Штар всегда очень требовательна к себе и другим. Знает цену своего труда. Чтобы она работала бесплатно, нужны очень веские причины — именно по причине того, что свой труд она ценит очень дорого. Штар уважает себя и живет по своим понятиям чести. Другой вопрос, что представления о достоинстве у нее своеобразные (особенно для врача). Так цепляние за жизнь любой ценой она считает унизительным, но не видит ничего предосудительного в экспериментах на своих пациентах. Несмотря на достаточно консервативное мировоззрение и большую долю мизантропии, Штар не разучилась подмечать красоту в обыденном и не потеряла способность к творчеству. Она и медицину считает искусством, но в свободное от работы время может отвлечься на рисование картин или составление гербария.
Смерть — главный враг Штар. Применительно к себе Штар ее не боится, но и на рожон без необходимости лезть не будет. Относительно пациентов — Штар будет биться за жизнь каждого из них, до тех пор пока есть какая-никакая надежда на выздоровление, но она умеет признавать поражение и ни за какие деньги не начнет заведомо бесперспективного сражения.

7. Стремления: У Штар весьма честолюбивые замыслы: она хочет стать родоначальницей династии чернокожих эльфов – врачей, с которыми будут считаться, несмотря на их внешность.

 8. Способности:

Подконтрольные силы: Дух и Жизнь (сейчас недоступны)

Магические: заблокированы

Расовые:
Ночное зрение (частично)
Штар будет хорошо ориентироваться в темноте при наличии хотя бы небольшого источника света, но не в кромешном мраке.

Боевые:
Владение необычным оружием (скальпель) - низкий

Бытовые:
Полиглот - диалект негантов (Турл-Титл) - высокий
Грамотность - средний
Травник - высокий
Лекарь - высокий
Маскировка - средний
Смелость - средний


9. Имущество:

Оружие: с натяжкой им можно назвать скальпель.
Броня: нет
Прочее:
черный закоптелый дом на границе с Трущобами Турл-Титла,
застежка-фибула с треснувшими бериллами, новая застежка ей на смену,
сумка (довольно большая, из плотной кожи, может подсоединяться к деревянному каркасу для несения за спиной),
купленные в Титле несколько баночек с краской для отбеливания кожи на основе мела, золы и птичьего жира с пряностями для приятного запаха,
набор из бритв, скальпелей, ножей разных видов и мастей,
множество емкостей разных форм и объемов из стекла или глины,
сушеные и свежие травы,
готовые и готовящиеся зелья,
личная библиотека из 5 манускриптов: анатомический атлас, атлас-определитель лекарственных растений, философско-богословский трактат «О Физике и Этике» с иллюстрациями ее отца, «Книга Странствий и Чудес, записанная со слов Франца Гуидлена» в негантском переводе и сборник изречений Сорапидонта Туссканского об эпидемиях и предпосылках их.

 10. Биография:



Отец Штины Таар был скриптором. Младенцем его подкинули к дверям только-только возведенного тогда исарианского монастыря в Эквилии — Монмагона. Мальчика-твилла решил взять к себе и вырастить как родного сына, невзирая на его происхождение, скриптор, живший и работавший при этом монастыре. Было это в 2815 году и отец Штины Таар вскоре унаследовал профессию своего отчима, работая сперва переписчиком, а после и иллюстратором религиозных текстов. Спустя немногим больше полувека своей жизни монастырский воспитанник повстречал дроувийку, искавшую на поверхности приключений. Она была гораздо более похожа на него внешне, чем все те, кого он знал до сих пор, и, говоря простым языком, отец Штины влюбился. Сложности начались, когда искусственно увеличенная плодовитость дроу дала о себе знать и дроувийка, мать Штины Таар, зачала собственно Штину. В отношениях родителей Штины к тому времени назревал большой конфликт. Он строился, как минимум, на том, что в обществе дроу был принят матриархат, тогда как на поверхности главой семьи все еще считался мужчина. Спустя еще пару месяцев постоянных ссор мать Штины решила, что с нее достаточно и она идет домой. И она даже сходила ко входу в Нигею… к тому, что осталось от входа в Нигею. За время ее отсутствия дроу обрушили южный вход, защищая свои тылы. Пришлось возвращаться. Единственным существом на поверхности, которое было бы готово ее принять, был будущий отец Штины. И он ее принял и даже притащил откуда-то слепую повитуху, которой и были поручены в итоге роды. Вот только отец решил, что сможет воспитать ребенка лучше, чем жестокие и воинственные дамочки из подземелий. Так, что младенца он матери не отдал и даже не показал, сообщив, что ребенок родился мертвым. Обман дался ему просто, ведь мать Штины потеряла сознание во время родов и не слышала первого крика новорожденной. Твилл же забрал дочь себе и спрятал в стенах монастыря, когда-то приютившего и его самого.
Но это было временное убежище. Долго скрывать там Штину было небезопасно, да и невозможно — монастырь был мужской, а новорожденная девочка еще и выглядела в точности как ее мать. Кроме того, младенца надо было кормить, и отнюдь не коровьим молоком. Следовало искать для Штины кормилицу, которая бы согласилась в прямом смысле слова воспитать дроу. Вскоре ему удалось, хотя и с трудом, уговорить недавно родившую женщину по соседству завязывать глаза перед входом в их спешно купленный дом. Одному Единому известно, что подумала тогда о твилле эта женщина, но риск прослыть монастырским извращенцем был бы меньшим злом, чем дать своему ребенку умереть от голода. А со временем отец Штины принес откуда-то козу и больше не допускал никого чужого в дом.
Итак, Штина Таар пряталась с самого своего рождения. Сперва — от собственной матери, потом — от соседей и прочих, кому был бы важен цвет ее кожи. Штина росла болезненным худощавым ребенком — сказывалось рано введенное в ее рацион искусственное кормление и вынужденное затворничество. Не будь она наполовину твиллом, скорей всего, и вовсе не выжила бы, а так хоть немного, но ей помог отцовский иммунитет.
Первыми игрушками Штины были исписанные гусиные перья из монастыря и соломенные куклы с головой из ореха. Первой и единственной подругой детства — коза. Первой детской травмой стала смерть этой козы. Отец не мог уделять Штине много времени, так что главным образом она куковала дома одна, но чтобы дочь не заскучала в одиночестве, к пяти годам он научил ее читать — это был единственный известный ему самому род занятий — и стал украдкой приносить ей монастырские книги. Пару раз он чуть не попался на воровстве, но Бог миловал, хоть и шло это вразрез с Его заветами. И, разумеется, потом отец Штины возвращал книги на место.
Штина мало что помнит из поры своего детства, хоть оно и не было богато событиями. Жила она взаперти, все окна ее дома выходили во внутренний двор, окруженный высоким отвесным забором, она сама вела домашнее хозяйство, как только научилась ходить, а из развлечений у нее были только книги, смысл которых она мало понимала. Гораздо больше ей в этих манускриптах нравились картинки. Однажды маленькая Штина попыталась то ли повторить, то ли дополнить кусочком угля один из рисунков и чуть не испортила этим рукопись. Это был первый и единственный раз, когда отец поднял на нее руку. Штина на всю жизнь запомнила урок и в дальнейшем относилась к чужим произведениям искусства неизменно бережно. Впрочем, интереса к рисованию этот случай не отбил, просто теперь она марала исключительно себя и свои вещи, которые можно было в случае чего отчистить или отмыть. А сколько радости у нее было, когда отец к ее десятилетию подарил ей баночку белил — не описать словами! Ведь ее цветовая палитра в два раза расширилась! Теперь Штина могла не только себя рисовать, но и отца. А если белилами вымазать лицо, то на отца походила и она сама. По крайней мере, так она думала, а отец на первых порах не стал разубеждать. Потом, правда, он все-таки купил в аптекарской лавке косметику и — в меру собственного понимания — научил ей пользоваться. А еще спустя пять лет Штина освоила искусство макияжа настолько, что отец впервые позволил ей выйти с ним прогуляться за пределами их внутреннего дворика.
Таких прогулок за дюжину прошедших затем лет было еще немало. Отец понемногу стал демонстрировать соседям свою болезненную дочь. По легенде, мать Штины была анаридой, но умерла родами, а сама девочка росла слабой и хворой, поэтому и не покидала раньше отчего дома. Она и теперь выглядела нездорово бледной из-за густого слоя нанесенной косметики. Каждый такой выход из дома Штина травила себя свинцовыми белилами, но сказать ей об этом было некому. О ядовитости свинца тогда догадывались лишь немногие врачи.
К двадцати семи годам у Штины началась гормональная перестройка, а с подростковыми прыщами появились и первые симптомы отравления: судороги, головные боли, рвота и желудочные колики. На добивочку у Штины открылся дар к магии Духа — и все это в одно время! Но боль и судороги затмили едва проклюнувшуюся способность колдовать иллюзии. Штина думала, что умирает. Ее отец и сам перепугался не меньше. Он со всех ног побежал в монастырь. Ему уже приходилось пользоваться своими знакомствами среди монахов Монмагона — когда Штина заболевала, он обращался за советом к братьям-врачевателям из прилежащего к монастырю госпиталя. Сделал он это и сейчас, хотя и готов был уже по первому слову лекаря, наплевав на всю конспирацию, притащить дочь на очный осмотр, и — будь что будет.
Когда он пришел, его глазам предстала безрадостная картина: госпиталь был переполнен ранеными, а врачи валились с ног от усталости. Хоть отец Штины и знал, что началась война Тавантинского и Эквилийского королевств, он не мог и предположить такого масштаба. Все были заняты. Лишь один из новициев смог отвлечься, чтоб с ним поговорить, да и то — ненадолго, порекомендовав ему делать дочери кровопускания, ставить очистительные клистиры, давать слабительные настои из корневища ревеня, а также обильно поить жирными бульонами и молоком, дабы нейтрализовать яд, чем бы тот ни был. Из всего этого самостоятельно отец Штины смог лишь давать молоко, бараний бульон и отвар из ревеня. Но главное, Штина на время болезни перестала краситься. Этим и спаслась.
На устранение внешних проявлений использования ядовитого макияжа ушел еще год. Когда первая опасность миновала, отец вновь стал приносить ей книги. На сей раз — по магии — все, что смог раздобыть в монастырской библиотеке на эту тему. Лежа в постели, Штина училась применять обретенный ей дар к Силе Духа по манускриптам о теории магии или вовсе посторонним трактатам, посвященным Магии Стихий. По крупицам собирая информацию, которая ей бы пригодилась, она все же была вынуждена многое додумывать сама, и получалось это… с переменным успехом.
Даже если ее эксперименты давали какой-то результат, ей далеко не всегда и не сразу удавалось его закрепить. Так Штина как-то случайно наколдовала себе сферу тьмы на голову и думала, что ослепла, пока заклинание не развеялось. Стабильно создавать такой же маленький сгусток мрака она научилась лишь спустя год тренировок. А чтоб его увеличить до размеров комнаты, ей потребовалось еще пару лет. Накладывать на себя иллюзию ей далось чуть проще, но чтоб поддерживать морок, приходилось полностью на нем концентрироваться, и из дома в таком виде выходить было нельзя — стоило бы ей отвлечься на пролетавшую мимо птичку, как маскировка бы спала. В общем эти занятия требовали очень много терпения, и лишь изредка приносили плоды, но Штине, опять сидевшей взаперти, было скучно — рисовать одно и то же ей надоело, а мира за пределами дома она почти не знала. Даже почти безрезультатные эксперименты казались ей полезней, чем по сотне раз нарисованный под разными углами обеденный стол — то углем, то белилами, то углем и белилами.
С начала ее магических экзерсисов прошло три года. Штина так ни разу за это время и не вышла за порог. И если первый год она просто была слишком слаба после отравления, то потом ее уже удерживала дома исключительно неудовлетворенность косметикой в сравнении с магией. Штине слишком понравилось, как на ней смотрелись иллюзии, это выглядело гораздо естественней, чем макияж. А маячившая где-то на задворках сознания и как будто совсем рядом — еще немного и ухватишь — эфемерная мысль, как сделать эти иллюзии устойчивыми, пьянила не меньше вина и дразнила своей близостью, хотя бы и мнимой.
Отец не торопил Штину с выходом в свет, ему вполне было достаточно, если она вела хозяйство в его отсутствие. Сам он продолжал работать в монмагонском скриптории, и этого хватало им двоим на жизнь без излишеств. Можно сказать, что он на свой манер баловал дочь, давая ей время самой решить, когда покинуть родное гнездо и чем заниматься впоследствии. Компенсируя недостаток внимания, которое он мог уделить Штине, он старался поддерживать ее во всех начинаниях, даже если сам не очень понимал сути того, чем она занималась. В основном, помогал монастырскими книгами — не разбираясь в теме, тащил все подряд, причем так уже наловчился в этом деле, что у братьев-библиотекарей не возникало подозрений на его счет, даже если они обнаруживали временную пропажу какой-либо из рукописей. Но он не знал, насколько полезным для Штины окажется “Лапидарий” Серафима Биренского, иначе принес бы его гораздо раньше.
Эта книга, посвященная свойствам разных камней, дала Штине долгожданный прорыв в ее исследованиях. Помимо прочего в “Лапидарии” были описаны бериллы — природные аккумуляторы магической энергии, на которые, по словам автора, “иные волшеватели чары свои записывают”. И хотя в манускрипте ровным счетом ничего подробнее не говорилось ни о том, как они это делают, ни — какие заклинания можно наложить на камень, Штине, по крайней мере, стало ясно, в каком направлении ей двигаться дальше.
В тот же вечер она огорошила отца сообщением, что ей нужны бериллы, что их, наверное, будет сложно найти, и что, почти наверняка, стоить они будут дорого. Отец в свою очередь потребовал подробностей, внимательно их выслушал, а с утра пораньше пошел искать покупателя для их дубового обеденного стола, доставшегося вместе с домом. И так, на деньги с продажи этого стола, у Штины появилась медная застежка-фибула с бериллами, хоть найти таковую оказалось действительно сложной задачей — опасения Штины были не напрасны, и ее отцу пришлось излазить буквально все ювелирные лавки в Магонии, прежде чем его поиски увенчались успехом. Причем мгновенного результата это снова не дало. Для того, чтоб нащупать вслепую и почти наугад, как подвязать заклинание к бериллам, потребовалось еще 5 лет.
Зато с 2909 года Штина начала жадно наверстывать все проведенное в четырех стенах, упущенное ей время. Ей было 35 лет, выглядела она почти в два раза моложе, а любопытства в ней было, как у пятилетнего ребенка. Возможно, поэтому во всех прогулках ее по-прежнему сопровождал отец — боялся, что она куда-нибудь по незнанию влипнет. Она все равно влипала, хотя и не очень серьезно, ведь стоило отцу отлучиться по делам, как Штина выходила гулять вновь — уже тайно и под другой личиной. К счастью, все возникавшие трудности удавалось преодолеть самостоятельно, либо же Штина просто сбегала, что тоже было, в некотором роде, решением.
Между тем война Тавантинского и Эквилийского королевств продолжалась, не затрагивая пока Магонию и окрестные земли. В городе обсуждали взлетевшие до небес цены на хлеб, но только это и новости про неиссякаемый поток раненых, привозимых в монмагонский госпиталь, указывали, что в стране не все спокойно. Штина слушала городские сплетни, а сама думала, куда бы себя приткнуть в этом незнакомом мире, где она ничего не умеет и не понимает. Про монмагонскую врачебную школу она узнала совершенно случайно из разговора двух покалеченных на войне молодых людей. У одного из них недоставало ноги ниже колена, у другого — глаза. Хромой рассказывал полуслепому, какая легкая рука была у сестрички, что обрабатывала ему культю после операции, и как она в целом была мила лицом, добра к больным и искусна в перевязках, хоть это был ее первый день работы без присмотра наставника — “Кто б мне сказал, что она недавно свиней пасла — плюнул бы ему в лицо, не поверил. А ведь это так!”
И Штина пошла учиться.
Ее отец, когда узнал новость, очень обрадовался тому, что хоть Штина, с одной стороны, и начинала самостоятельную жизнь, с другой, она оставалась у него на виду, учась, а потом и работая у стен монастыря, в котором служил и он сам. В итоге в монмагонском госпитале Штина занималась медицинскими изысканиями и лечила еще более полувека, параллельно практикуясь в Магии Духа и изредка развлекая себя рисованием углем на побеленных деревянных дощечках. Постепенно она научилась поддерживать на себе иллюзию даже без бериллов, но все равно продолжила носить на плаще застежку — на всякий случай.
В 2974 году, на свое столетие Штина решила отправиться в первое действительно дальнее путешествие — по родной стране, которая как раз к этому времени значительно расширила свои территории и стала империей. Под личиной человеческой женщины по имени Штар она странствовала почти полгода в разные стороны, прибиваясь то к одному, то к другому купеческому каравану в качестве лекаря для внештатных ситуаций. И таким образом она почти добралась до Лавидии, но в пути через Сильванский лес ее накрыли начавшиеся, как по расписанию, критические дни, к которым она была не готова, хоть и была наслышана как медик. Вот когда ей вновь пригодилась фибула с бериллами. От боли Штина потеряла концентрацию на заклинании иллюзии, и чуть не предстала в своем истинном обличье. Так что в ближайшем городе Андуране Штина сменила попутчиков и — так же, караванами, но уже напрямик — за три месяца вернулась домой, где продолжила работать в госпитале.
После возведения Стелы Титанов в 2995 году в монмагонскую библиотеку поступили рукописи по Магии Духа, и Штина с удвоенной силой начала заполнять лакуны в своем домашнем образовании, узнавая всё, что не смогла получить самостоятельно из разрозненных сторонних источников, и сверяя свои наблюдения с выводами “коллег”. Она стала экспериментировать с применением магии в медицине и даже добилась некоторых результатов с помощью материальных иллюзий, выведенных ей на основе заклинаний из рукописей.
Следующим важным фактом ее биографии стала война. В начале 3022 года Штина решила повторить свое путешествие на север — на этот раз вдоль побережья Сандоррского моря. Когда до нее дошли вести о начавшемся атравано-тавантинском конфликте, она не придала этому большого значения. Магония не пострадала даже в войне с Эквилийским королевством, а ведь это было гораздо ближе. Уже в Аластарии ее настигли разрозненные слухи об осаде Винстала и набегах на деревни по всей территории Эквилии. Штина поспешила домой. Вот только вернулась она уже на пепелище. Разумеется, их дом никому не был нужен, целью диверсии была мельница, но пожар перекинулся на крыши соседних домов, а дальше ветер разнес его до самого края деревни. Отец Штины погиб. Не успел выбраться, спасая от огня рисунки дочери. Он оказался чуть ли не единственным, кто погиб в том пожаре. Штина долго не могла поверить в такую нелепую случайность. Искала отца в Монмагоне, опрашивала всех знакомцев — не видел ли его кто, раскапывала голыми руками черепицу, расколотую жаром огня, и обугленные балки — все, что осталось от их дома. Не успокоилась, пока не обнаружила обгорелые останки. В детстве Штина пыталась выбелить свою кожу, чтоб стать похожей на отца, теперь, наоборот, отец своей чернотой приближался к натуральным оттенкам кожи Штины. Какая горькая ирония!..
Штина Таар окончательно стала Штар. Иллюзорная внешность и вымышленное имя уже не были маской, они стали ее второй личностью, заместив оригинальную, чтобы не было так больно. Штар, человеческая женщина с большим опытом полевой медицины, присоединилась к отряду добровольцев в Винстале и в его составе прошла всю войну, пока та не окончилась в 3027 году победой Империи (если верить имперским летописям). Лишь спустя год службы Штар смирилась с произошедшим и приняла его исход, и как будто получила от отца посмертный дар, начав видеть жизненные потоки в растениях. Глубокий книжный опыт помог ей применить едва проявившиеся и еще совсем слабенькие способности к Магии Жизни. Ее и раньше вытесняли из палатки сушившиеся там травы и горшки с заквасками — Штар, впрочем, спала мало, и когда удавалось улучить часок на сон, не замечала мелких неудобств — теперь же количество склянок в палатке еще увеличилось. Штар смогла значительно ускорить процесс изготовления бальзамов и стала выдумывать новые рецепты лекарств, которые не могли бы быть созданы без применения магии. За пять лет таких набралось немало.
Ближе к окончанию войны отряд Штар шел вдоль Аппенидских гор на подмогу крепости Борово Захолустье. И неожиданно натолкнулся на дроувских налетчиков: они воспользовались тем, что соседям не до них, и напали на ближайшую к Темному лесу деревушку. Не желая ввязываться в невыгодный для них бой, дроу отступили обратно в свои подземелья, а их пленников, приготовленных в жертву, удалось отбить. Так отряд Штар пополнился на семь лишних ртов: три детских и пять женских.
Двух мальчишек сразу припрягли бегать с поручениями, взрослых женщин приставили к кухне, оставалась лишь мелкая девчонка Клементина, заботу о которой радостно перепоручили Штар: "Ты ж просила себе ассистентку!"
Штар действительно зашивалась. За время войны их отряд вырос чуть ли не вдвое, а она оставалась единственным обученным врачом. Поэтому ругалась Штар (а она ругалась), скорее, для проформы, вскоре она уже объясняла перепуганной семилетней малявке, как называются инструменты.
И "малявка" не казалась уже испуганной. Она сосредоточенно кивала, покусывая губы, и всем своим видом выражала решительность. Штар коротко поспрашивала еще Клементину, попросила назвать несколько инструментов и с недоверчивым удовлетворением отправилась спать впервые за прошедшие трое суток. Как еще на ногах-то держалась?
Клеметина стала ей помогать. За оставшийся год войны Штар прониклась даже некоторым уважением к девчонке, наставницей которой она стала. "Клемень", а не девчонка! Она быстро училась, не боялась крови, не морщила нос от витавших запахов и вполне споро помогала. И по окончании войны Штар оставила Тину при себе.
Они пробыли в Тавантинской империи еще пять лет, прочно обосновавшись в городе Тараскуза. Штар так и не раскрылась своей ученице, что она "почти дроу", уж очень с большим запалом и нешуточной ненавистью отзывалась девочка об этой расе. Они вместе лечили, Штар доверяла Тине все более трудные операции. А потом Штар вдруг влюбилась, да еще взаимно. В человека, который смог увидеть Штину за всеми ее масками. К тому времени эльфийской девушке уже исполнилось больше полутора сотен лет, она уже не верила, что когда-нибудь и ее кто-то сможет полюбить. Так что знакомство с этим человеком стало настоящим подарком, которым она не собиралась ни с кем делиться. Это было ее тайной, такой же важной, как тайна ее личности.
Девятого лютеня 3032 года (она твердо запомнила эту дату) ее возлюбленный был ограблен и убит.
Больше ее ничто не держало в этом городе, стране, материке. Собрав свои вещи, продав дом, Штар с Тиной отправились сперва в город Сандориан, а затем — морем — в Турл-Титл.
На корабле Штине стало плохо. Не догадавшись обследовать себя, она валила все на морскую болезнь, хотя дело было вовсе не в ней. Лишь через месяц она поняла, а через два — поверила, что она зачала. По всем манускриптам, что ей довелось читать, выходило, что у гибридов темных эльфов не может быть детей! Сразу по прибытии Штар собиралась нанять себе повивальную бабку, но не успела. Схватки начались раньше срока, стоило им войти в свою комнату в трактире. Видимо, перенапряглась, тягая вещи, и теперь принимать роды приходилось Клементине, которой еще и двенадцати не исполнилось. Тяжелые роды, да еще и раньше срока — девочка просто физически не могла провести такую сложную операцию. Жизнь матери ей удалось спасти — грудничок же погиб. Но важно еще и другое: во время выхода плода у Штины от боли спала вся маскировка, не помогли даже и бериллы, они просто-напросто треснули. В краткий миг между спазмами Штар отметила ужас и растерянность на лице ученицы и уверилась, будто в смерти сына виновата Тина. Что его можно было спасти, но ученица, ненавидящая дроу, даже не попыталась этого сделать. С этого дня на Клементину градом посыпались несправедливые обвинения. Девочка все же выходила ее, почти насильно, после родов и ушла, по слухам, присоединившись к какой-то банде.
Но Тина знала. А при ее ненависти к дроу Штар была уверена, что лишилась своей тайны. Что раз Тина предала ее ребенка, то и его мать скоро все будут знать, как дроу… и придут с вилами. В общем, Штар пошла в разнос. Она ушла бродяжничать на улицы города, и хотя и продолжала лечить — в основном такое же отребье, каким вскоре стала сама — делала она это как будто по инерции, машинально, не видя в этом смысла. Для них она не пыталась смягчить боль и не особо скрывала свое лицо. Тогда и получила шрам на щеке. В Штар что-то сломалось, отмер какой-то орган отвечавший за эмпатию и доверие. Теперь она всех заранее считала подлецами, пока делом не докажут обратного. Теперь в обезболивании она видела не милосердие, а лишь обман и лишние сложности.
Наконец ее все достало, она пришла к Седому, главе одной из банд Трущоб, и на ломаном негантском языке "самовыдалась" ему на расправу, которой, однако, не последовало. Наоборот, ей предложили работу и собственное жилье на границе с Трущобами. Во-первых, лекарем она была хорошим, до Седого уже дошли слухи о, порой, даже против воли заштопанных членах банды. Во-вторых, Титл "злобные черномазые твари с другого материка" не беспокоили — раса дроу упоминалась разве только в страшных сказках. Да и вообще, среди криминального мира Трущоб Штар наравне со всеми была бы вне закона.
Итак она получила новое “крещение”, теперь у нее было много имен. Чтобы скрыть истинное назначение ее дома-больницы, клиенты звали Штар каждый раз по-разному, по названию пряности, служившей еще и паролем. Через своих людей среди стражи Седой распространил и другой пароль, который был сигналом для Штар прятать пациентов вне закона. Это тоже были пряности, но строго определенные, такие как корица, соль, имбирь и кардамон — их называть было нельзя, если хотел попасть к Штар на прием.
Цену за лечение ей позволили назначать на свое усмотрение, и она сразу стала брать дорого — во-первых, чтоб к ней не лезли с простым насморком, а во-вторых, чтоб иметь возможность покупать редкие травы и ингредиенты для зелий, а также медицинские инструменты высшего качества. И еще — книги. В том числе за счет них Штар смогла быстро выучить язык. А со временем ей даже удалось найти одну рукопись с иллюстрациями ее отца. Ее привез один из монахов-миссионеров из Монмагона, который потом здесь умер. Такая весточка из безмятежного прошлого стала для эльфийки настоящим подарком.
Изредка вместо оплаты лечения деньгами Штар предлагала сделку. Мечты о семейном счастье и о принятии, которые были когда-то у юной Штины, преобразовались в амбициозные мысли вырастить по своим правилам целый род таких же, как она, врачей темных эльфов, с которыми будут вынуждены считаться, и которым не будет нужды прятать свое от природы черное лицо. Поэтому иногда в счет оплаты своих услуг она предлагала принести чернокожего эльфийского младенца. К сожалению, ни одна такая сделка не оказалась успешной.
Разумеется, кроме множества свобод под началом Седого, были у Штар и обязательства. Так, некоторых пациентов по указанию главы банды она должна была лечить бесплатно. И не всегда они находились в Титле. Иногда требовалось бросить все свои дела и срочно выдвигаться в путь. И если какое-то время у банды был свой канал с артефактами, в том числе телепортационными, то как только их поставщика (довольно скоро) убили конкуренты, "лафа" закончилась, и в дальние страны пришлось путешествовать своим ходом, по морю и земле.

Когда в 3053 году в Турл-Титле разразилась зомби-чума, насланная некромантом Даурлоном, Штар была в городе. Она была одним из немногих врачей, которые продолжили работать в условиях хаоса, но, в отличие от них, ценник на свои услуги на тот период не снижала. В тот год у Штар окончательно сложилось резко негативное отношение к нежити, которую она с тех пор могла определить и с закрытыми глазами — как она сама думала, на нюх (на самом деле, она с помощью магии чуяла, что у мертвецов не хватает присущей всем живым ауры). 
В свободное от пациентов время Штар продолжала экспериментировать с магией и зельями. Иногда она пыталась привнести в них свойства каких-либо еще предметов и природных явлений, так в 3057 году она начала изучать способность арматида отклонять всякое колдовство, чтобы сделать свои зелья невосприимчивыми к магическому “самолечению”. Но по итогу, многократно нагревая этот сплав, Штар надышалась его парами и перекрыла магию для себя самой. Теперь для того, чтобы вывести арматид из своего организма и вернуть способность колдовать, ей придется пройти длительное лечение, которое, ввиду антимагических свойств арматида, даже не получится ускорить чародейством со стороны.
_____________________________________________________________________
Откуда узнали про наш мир?
Здешняя
Если вы уйдете с форума, даете ли вы согласие на перенесение вашего персонажа в акционные?
Нет, но если будет мешать в сюжете, можно ее убить
Имеются ли планы на развитие персонажа?
Да
Если ответ "да", то подробно напишите какие.
Будем возвращать (заново учить) магию, а также попытаемся вернуть, если это вообще возможно, веру Штар в людей. Также возможно развитие Штар в лекаря + ученого, если так и не удастся вывести арматид. Стремление Штар основать новый род пока не вполне оформлено в представление КАК это можно сделать, но тоже будем пытаться придумать.

 Испытания
Чему Вы, как игрок, НЕ ГОТОВЫ подвергать своего персонажа?
Можно выбрать неограниченное количество вариантов ответа.

4) Насильственный приворот/подчинение, насильственная смена мировоззрения (любое насильственное действие над характером героя)
5) Превращение в нежить (возможно, но Штар будет всеми доступными способами пытаться снять с себя “проклятие не-жизни”)

Сообщение отредактировал Мэлодит: 18 Сентябрь 2026 - 17:08

Вы приняты. Добро пожаловать в Амалирр.

Перед началом игры необходимо:
- пройти в свой личный подфорум, в котором уже находится Ваша анкета и создать тему "Инвентарь", "Хронику событий" и "Книгу заклинаний". Ссылка на Ваш подфорум - https://www.amalirr....64-shtina-taar/
- Заполнить пункт "Лик героя" в Вашем профиле, вставив соответствующие гиперссылки на анкету, инвентарь, хронику и книгу магии, если таковая есть;
- Если вы маг, то после написания своей Книги Заклинаний, Вам необходимо отписаться в ДАННОЙ ТЕМЕ, чтобы книгу приняли и допустили к игре;


Приятной игры. Если у Вас остались вопросы, пишите сюда - Вопросы и Ответы