Последнее дело в Морвии

В темнице они остались втроём, ожидая возвращения надзирателя. Адила, Теодор и неизвестный преступник, что был главным предметом интереса и обсуждения на протяжении всего вечера в застенье Лохборда. Стоя плечом к плечу, Уайетты рассматривали прикованного к стулу замухрышку. Потрёпанный, хилый, мелкий... Жалкий. Из тех жалких, которые Адиле не нравились за слабость. Которые уже сдались и плыли по течению, отдавая свою жизнь в чужие руки. Такие достойны презрения.

Юнцу завязали глаза и всунули кляп в рот. На теле остались следы пыток - ногти вырвали с мясом, ладони заливала кровь, просачиваясь под рукава безразмерной рубахи. Кровь была и у носа. Застывшая корка явно мешала дышать мальчугану, наверняка были сломаны и кости, так что от стен эхом отдавалось его хриплое сопение. И отчего-то Адиле вдруг захотелось облегчить его муки.

Сделав шаг вперёд, девушка сорвала кляп и приложила к чужим губам горлышко своей фляги. Она не понаслышке знала, каково это, когда и капля в рот не перепадёт. Но пленник встретил подачку вялым сопротивлением. Наверняка решил, что его хотят отравить.

Адила с безграничным терпением ухватила его пальцами за подбородок, надавила на щёки и влила живительный напиток в рот.

Почти в тот же момент наверху послышались шаги. Дверь темницы распахнулась, шумно ударившись о каменную стену, и в помещение целым строем, в сопровождении младшего сына и своих людей, вошёл наместник Танкред.

- Почему эта сволочь без кляпа?! - рявкнул его сын, едва заметив отсутствие тряпки во рту пленницы. Палец его обличительно ткнул в привязанное к стулу тело, а затем мгновенно переметнулся на Адилу. - Твоих рук дело?

- Моих, - железно ответила Уайетт, даже не собиравшаяся увильнуть от обвинений. - Так это девка? Едва не задохнулась, нос-то кровью забит.

Взгляд, которым она смерила Мертена, сына наместника, не выглядел виноватым. Наймитка смотрела с лёгкой насмешкой, что ещё больше выбивало почву из-под ног вспыльчивого молодого мужчины. Он собирался ответить, но его отец вскинул ладонь, приказывая всем замолчать.

Танкред приблизился к стулу, заложив за спину руки. Чуть склонился и спросил:

- Где Сепп? Хочешь остаться в живых, заговорить придётся.

Адила разглядывала пленницу из-за его плеча в повисшем молчании. Приглядевшись, теперь действительно в истощённом бедолаге она могла узнать женщину - фигура, едва выступающая грудь, неровно срезанные у плеч волосы...

Она ни единого слова не сказала, будто не слышала. Мертена это отчего-то очень разозлило, и он, в два шага сократив расстояние, с силой ударил её по лицу. Голова безвольно дёрнулась в сторону, а Мерен не упустил шанса рявкнуть прямо в ухо:

- Отец задал тебе вопрос! Отвечай!

Его неприятный крик, отскочивший от стен, заставил Адилу сморщиться. К виду пыток она была привычна - да и поначалу с ней самой в лагере наймитов что только не делали. Но Мертен не нравился ей. Парень вечно прятался за спиной отца, был чрезмерно вспыльчив, пожалуй, даже пуще самой Адилы. А конкурентов в таком деле Уайетт не любила. Потому что вступать в грызню не могла, опять же, справедливо избегая лишнего внимания Танкреда.

Пленница же норовила испытать терпение наместника, рассмеявшись его сыну в лицо:

- Я даже не слышу, что вы там лепечете... - хриплый смех всё срывался с губ, но оборвался резко: Мертен, не выдержав, ударил ещё раз, по макушке. Дыхание его было глубоким, кулаки остались крепко сжатыми даже после удара, а мышцы лица сводил спазм, особо видный по подрагивающему веку.

Пленница, кажется, лишилась сознания окончательно. Адиле даже показалось, что она отправилась в мир лучший: далеко не каждый переживёт такой сильный удар без последствий.

- Мертен! - взревел Танкред, обратив взгляд на виновника. Глаза его полыхали такой злобой, что весь запал сынка его вмиг улетучился.

Адила переглянулась с Теодором и коротко указала на пленницу, чтобы тот проверил её пульс. Она такими вещами не баловалась, а вот племянник её с лет ранних увлекался науками в равной степени, что уделял время тренировкам с мечом, и был более образован в этом вопросе.

Пока он пытался нащупать пульс на шее девчонки, Танкред напряжённо пилил его взглядом, будто боялся, что Теодор усугубит ситуацию. Наместник знал его всего несколько дней и потому судил по его тётушке, храброй, но недалёкой вояке.

- Жива, - объявил Теодор.

Танкред прищурился, пригладив седую бороду пальцами. Адила, даже не скрывая, следила за ним взглядом. Жест ей был знаком, и значил крайнюю степень недовольства, граничащую с зачатком кровопролития.

- Унести её и приставить охрану. Повязку не снимать, - наконец, распорядился наместник. - Если подохнет, головы буду рубить лично.

- Ценный, видно, трофей, раз умирать не позволено? - шутливо полюбопытствовала Адила. Она старалась не выказывать особого интереса - наместник не любил, когда лезли в его дела, не касаемые прямых поручений.

Вот и сейчас он скосил внимательный взгляд на наёмницу. Иногда он напоминал Адиле удава - до поры до времени спокоен, а как время придёт, так жрёт целиком.

- Я ищу одного человека. И выходит так, что эта строптивая баба - единственная, кто видел его в последний раз. Я потерял часть гарнизона, чтобы её сюда притащить, - взвесив все "за" и "против", он наконец ответил и направился к выходу, вверх по лестнице, что выходила на улицу. Адила и Теодор поднялись вслед, под прохладное ночное небо.

- Да, несговорчивая, - хмыкнула Адила. - Но может подкупить чем удастся?

Она тут же пожалела о своей инициативе в вопросах, когда наместник обернулся, глядя в лицо, призадумавшись.

- Раз уж вы вызвались, Ут Чечег, - взгляд Танкреда на мгновение коснулся и Теодора. - Через пару дней, как только она придёт в себя, узнайте, чего ей надо.

Они навестили пленницу несколько дней спустя, явившись в имение наместника, где теперь она содержалась. Факт порождал много вопросов - к чему такая комфортабельная обстановка? Почему бы не оставить в темнице? Желал ли Танкред таким образом расположить незнакомку или на то были другие причины? Один чёрт разберётся с тараканами в его старой голове...

Стража у дверей впустила Адилу и её племянника в небольшую комнату, где пленница сидела в обстановке скудной мебели, за узким столом. Не было в ней теперь черт той смертницы, коей они застали её три дня назад: горделивая осанка, дополненная неторопливыми движениями и сдержанной мимикой, выдавала в ней если не знатное происхождение, то очень хорошее воспитание. Ей выдали одежду заместо лохмотьев, неброскую, снятую по всей видимости с плеча одной из служанок, но даже в ней она выглядела достойно. На миг даже показалось, будто они вовсе не на допрос явились, а на визит к госпоже.

Стало это ещё заметнее, когда стража вышла за двери, оставив их наедине. Незнакомка не повела бровью, почти не моргала и напоминала собой статую, одну из тех, что Уайетт видела ещё на своей родине у домов господ более состоятельных, чем её семья. Отец Адилы не считал нужным растрачиваться на подобное, он был достаточно богат, но деньги хранил на особые нужды и тяжёлые времена.

- Э-кхе! - нарочно громко кашлянула Адила, привлекая к себе внимание. И всё таки нет, воспитание пленницы было не лучшим. Она даже не встала, чтобы поприветствовать гостей, а ответила и вовсе резко. Хотя ни в голосе, ни в жестикуляции эмоций не было.

- Дня доброго, - незнакомка едва повернула голову в сторону двери. - Сядьте за стол, моё разрешение всё равно ничего не будет значить. Скоро принесут травяной настой.

Не в характере Адилы было смолчать в такой ситуации. При обычных обстоятельствах в лицо нахалке тотчас прилетели отборные выражения благовоспитанной, но весьма вспыльчивой вояки. Но по рекомендации более рассудительного Теодора, Адила большим усилием сдержала рвущиеся с уст слова, буквально проглотив их. Молча, она села за стол вместе со своим племянником.

Пленница сидела, опустив взгляд в стол. Тёмные глаза казались затуманенными, будто под пеленой, что наводило на мысли о проблемах со зрением.

- Я Ут Чечег, вы обо мне наверняка слышали, - пыталась начать разговор Адила.

Ожидание затянулось настолько долго, что Уайетты было подумали, подтвердилось худшее опасение и пленница была действительно глухой. Адила собралась привлечь внимание жестом, но вдруг раздался стук в дверь, и на пороге явился мальчонка с подносом. Он просеменил к столу, не поднимая головы, быстро поставил перед пленницей чашу с отваром и собрался удалиться. Едва стоило ему обернуться к двери, как вслед приказным тоном раздалось:

- Стой!

Мальчонка вздрогнул, едва не выронив поднос из рук, и сжался пуще прежнего. Вид мальчугана вызвал у Адилы приступ раздражения: на кой Танкред держит при себе такого неумелого и боязливого молокососа? В Лохборде окончательно перевелась прислуга?

Она не видела, как Теодор из-за её плеча внимательно изучал взглядом каждое движение напуганного ребёнка, украдкой поглядывавшего на пленницу.

- Разве у вас не сохранился рецепт настоя, который я предложила пару дней назад? - обратилась она к мальчонке. - Унеси это обратно, и скажи приготовить настой в соответствии с записями. И две порции для моих гостей.

Адила скривила губы. Не собиралась она ничего пить, ни по каким рецептам незнакомой зарвавшейся девки - о чём непременно сказала бы прямо, если бы Теодор не уложил ладонь поверх её пальцев и едва заметно качнул головой.

А пленница, стоило слуге удалиться, наконец-то обратила внимание на гостей. Адила своё раздражение скрывала плохо, но если она тратила время на подсчёт привилегий и вольностей, Теодор внимательно изучал поведение пленницы и готов был поклясться, что услышал угрозу в её тоне. И чем больше подмечал, тем меньше понимал статус заключённой. Она перенесла ужасные пытки Мертена, но в то же время пользовалась всем, чем только позволено в её положении.

- Опустим формальности, Ут Чечег, что вам нужно?

Адила заметно напряглась. Убеждённая в глухоте пленницы, она поняла, что поторопилась с выводом. Не понимала лишь одного: к чему этот цирк?

- Вы всё таки слышите нас, - голос Теодора был тихим и низким. - Нам нужен человек по имени Сепп. Расскажите, что знаете.

Пленница бросила короткий взгляд на племянника Адилы. Он всегда очень чутко считывал состояние тётушки и лишь по одному движению желваков на скулах понимал, что та не в состоянии вести конструктивный диалог. И задавал темп сам.

- Человек, который вам нужен, уже давно мёртв и лежит в мёрзлой земле под камнями. Если это важно, ваш господин может навестить его могилу, а я могу лично отвести его туда, - пленница сложила перед собой руки в замок, и поза эта приравнивала её к собеседниками в принудительных переговорах.

Адила, из последних сил державшая себя в руках, громко прочистила горло, фраза пленницы показалась ей необдуманной. Её племяннику слова показались тоже излишне уверенными, и он спросил:

- Вы так считаете? Может, человек, который распорядился о вашем похищении вовсе не он, и находится сейчас в этой комнате? - у Теодора не было доказательств, что пленница не знала наместника в лицо. Он опирался лишь на то, что в тот вечер в темнице Танкред никоим образом не приблизился к заключённой с завязанными глазами.

- Ложь, - выдержав паузу, она неожиданно улыбнулась. Выражение её лица наконец стало походить на доброжелательность и даже снисходительность, будто в Теодоре она видела ребёнка, пытавшегося изо всех сил казаться взрослым. - Я ответила на ваши вопросы, теперь хочу задать свои. Кто ваш господин?

- Наместник Морвии, Танкред, - ровно ответила Адила, не утаивая информации.

- Тогда передайте господину наместнику, что я изволю ему служить.

Она прикрыла губы ладонью, словно флиртующая куртизанка, а тон её стал заискивающим. Наглость лилась через край.

- Нет, - опередил Теодор свою тётушку, раскрывшую рот, чтобы высказать в лицо нахалке всё своё недовольство. - Танкред не подпустит к себе женщину с неведомыми мотивами. Чем вы можете подтвердить свою верность делу?

- Неужто сами от чистого сердца говорите? Или вас страшит его власть над вашей головой, Ут Чечег?

- Не зарывайся! - наконец, Адила не смогла стерпеть, и рявкнула, вдарив кулаком по столу. - Постыдная девка! Ты кем себя возомнила?!

Нахалка растянула губы в усмешке. Распалённый азартом взгляд вперился в лицо Адилы, нависшей над столом, словно грозовая туча.

- Вероятно, всего лишь псиоником, уложившем два десятка крепких солдат одним движением руки, - в её тоне не было зла и враждебности, будто она рассуждала о погоде за закрытыми ставнями окна. Но Адиле её угроза показалась пустой.

Наёмница уже коснулась рукояти меча, останавливаемая лишь рукой Теодора. Ох, и как же жалела она, что помогла ей в темнице! И как же чесались руки, чтобы скрутить шею выскочке! Псионик! Да кто это вообще?!..

Но помимо руки Теодора, ухватившей за плечо, её останавливало что-то ещё... что-то необъяснимое, что отражалось в глазах этой "псионички".

- Вы крепче, чем кажетесь, - неожиданно сказала она. - Не подумайте, что я угрожаю, но вам не стоит верить наместнику. Он желал вашей смерти сегодня.

Повисла тяжёлая тишина. У Адилы не нашлось слов, но горячность её постепенно уходила. Дверь в этот момент отворилась вновь - слуга вернулся с новым варевом, разлив его по трём чашам, и непременно удалился бы, но его остановили. Пленница, склонившись над своей чашей, чуть повела рукой, вдыхая аромат.

- Ут Чечег, ваш помощник разбирается в травах? - спросила она.

- Да, - ответила Адила, медля с тем, чтобы сесть за стол снова.

- Я давала слуге рецепт настоя на орехах, который пью большую часть жизни. Его запах мне хорошо знаком, меня не обмануть. Но почему-то прислуга каждый раз готовит его иначе. Не окажете милость проверить его? Я не знаю, что туда положили.

По одному лишь взгляду мальчонки в углу, и Теодор, и сама Адила без труда поняли, что в настое было что-то постороннее. Племянник поднёс к лицу чашу, вдыхая терпкий аромат орехов, перебивавшего запах трав. Он окунул край мизинца в напиток, после чего попробовал на вкус. Медленно убрал чашу на стол и, чуть пообдумав, вынес свой вердикт:

- Безвреден. Полагаю, прислуга не смогла найти нужных ингредиентов и попыталась заменить схожими. Но, как вы сказали, знакомый запах не спутать.

- А вы бесстрашны! - губы пленницы растянулись в подобии улыбки, а взгляд стал острее меча. Теодор ощутил странное чувство в его голове. Что-то давило изнутри, будто что-то иное пробивалось в мысли, небрежно переворачивая всё остальное. - Так самонадеянно лгать псионику моего уровня... Похоже, вы действительно ничего о нас не слышали прежде! Эмоции в ваших глазах читаются не сложнее трактатов в вашей библиотеке. Вы пустой лист, возомнивший себя великим философом, способным обмануть любого, но для любого мага человек - набор простейших мыслей.

Оглушительный щелчок в голове, чувство опасности на грани с очарованностью охватили Теодора, как приливная волна.

- С меня хватит! - послышалась от Адилы, которая сама от себя не ожидала такой выдержки. Но теперь она ни на миг не собиралась оставаться в одной комнате с обнаглевшей в край девкой. - Теодор - за мной!

Она резким движением подняла со стула своего племянника, всё ещё находящегося в оцепенении от слов пленницы. Теодор с прищуром вглядывался ей в лицо, но молча подчинился силе тётушки. Они направились к выходу и были у самой двери, когда их вновь окликнули:

- Ут Чечег, я могла отослать вас с самого начала без единого слова. Но несколько дней назад вы проявили ко мне снисходительность, напоив водой, - голос пленницы был куда мягче прежнего. - Вы отсрочили смерть жалкой оборванки. Спасибо.

Адила только молча кивнула, дав знать, что услышала её слова, и тут же постучала в дверь.

- И всё же лучше передайте господину наместнику моё предложение. Будьте уверены, именно этого он хочет, - насмешливо брсила вдогонку пленница.

Когда высокие двери зала распахнулись, процессия сопровождающих воинов провела Нейлу внутрь. Людей было много, казалось, девушка в скромных одеждах терялась среди них, но в то же выделялась. Она устремила затуманенный взор в сторону наместника Танкреда. Он смотрел куда-то в сторону, явно не желая пересечься взглядом с магичкой, что было не в его духе.

- Приветствую господина наместника, - как должное выдохнула Нейла, когда охрана отступила от неё, распределившись по периметру зала.

- Ут Чечег передала мне твои слова, - Танкред восседал за большим столом и продолжал смотреть куда-то за спину пленницы. - Я хочу знать их причины.

- Вы обладаете властью на этих землях, - Нейла всё смотрела ему в лицо, ожидая, когда наконец он посмотрит в ответ. Тщетно - старик слишком много знал про неё. - Рядом с вами я могу закончить дело своего учителя и исполнить мечту.

- Если ты ищешь влияния, не лучше ли пойти сразу к императорскому двору? Зачем нужен скромный наместник? - теперь Танкред встал из-за стола и вовсе повернулся спиной. Он не оставлял ни единого шанса на зрительный контакт. - Зачем ты мне? На что сгодишься?

Глаза пленницы сузились, губы сжались в тонкую, плотную линию.

- Стало быть, я стою многого, раз за мной послали целое войско, - наместник на это заявление лишь хмыкнул. - Кажется, вы были готовы пожертвовать этим войском в обмен на другое.

Услышав последние слова, Танкред обернулся. Взгляд его всё ещё цеплялся за что угодно, лишь бы не на фигуру в центре зала, но теперь Нейле удалось хотя бы выиграть внимание, и она продолжила:

- Вы не смотрите мне в глаза, потому что знаете, кто я. Вы искали учителя Сеппа. Я не была вашей целью, но вы оставили меня в живых, не бросили на горе и не убили ненужного свидетеля, - старик выжидающе напрягся. Его взгляд замер на одном из воинов у стены. - Потому что вам нужен опытный маг-псионик. Во что бы то ни стало.

У его пленницы был острый язык. Но, видно, он оценил её слова и самоуверенность, вложенную в них.

- Ут Чечег была взбешена вчера. Кажется, теперь я понимаю почему, - дряблая кожа на лице Танкреда стянулась в ехидной улыбке. - Где остальные маги, что были с тобой в горах?

- Сбежали, - Нейла отвечала уверенно и быстро, но в то же время осмотрительно стараясь не сболтнуть лишнего. - После случившегося, навряд ли они выжили...

- Я желаю слышать подробности! - Танкред, быстро раскусив, что пленница увиливает от ответа, повысив голос.

- У меня нет причин рассказывать дальше.

Лицо наместника омрачилось. Он направлялся на встречу с десятком псиоников, но в свои руки захватить смог лишь одну, к тому же настолько строптивую. И лишь продолжал надеяться, что наглая девка будет стоить десятерых.

- Как твоё имя?

- Нейла, - опустила взгляд пленница.

- Отныне ты будешь моей цепной псиной, - распорядился наместник, не скрывая на лице довольства.

Продолжая стоять с опущенной головой, Нейла скрывала накрепко стиснутые зубы. Она не могла показать своей ярости сейчас, и наместник прекрасно понимал это. Он улыбался, вкусив победу, и даже знал, что услышит дальше.

- Благодарю, господин, вы очень милостивы, - почтительно произнесла Нейла, желая выплюнуть собственный язык, повернувшийся сказать подобное лично этому... человеку.

Приглашение на очередное собрание у наместника Адила и её племянник получили совсем скоро. И собрались в его доме вместе с другими солдатами и наёмниками, ожидая господина Танкреда, и между собой обсуждали причину столь позднего сборища. Когда же он наконец появился, все взгляды устремились к двери. Наместник чинно проследовал в своё кабинет, не все и не сразу заметили за его спиной женскую фигуру. А Адила хмуро сдвинула брови, тут же признав в лице наглую пленницу. Положение её, видать, шло вверх: одежды слуги сменили приличным платьем, достойного госпожи. При виде её горделивой походки, вскинутого вверх подбородка, Уайетт невесело усмехнулась. "Дожили," - подумалось ей.

Танкред прошёл к своему столу, сел за высокое кресло и с пренебрежением осмотрел присутствующих. Пленница заняла место по правую от него руку, привычно устремив взгляд в пол.

- Хочу представить вам мой новый трофей, - произнёс он. - Отныне Нейла служит мне. Запомните: она подчиняется лично моим приказам. И следит за каждым вашим движением.

Множество взглядов в недоумении устремились к пленнице. По залу прошёлся рой беспокойных шепотов, и причина их была вполне ясной. Это было недопустимо!

- Как можно представить нам эту безвестную бабу, как равную?! - кипя от недовольства, тихо прорычала Адила.

- Вероятно, наместник счёл это необходимым, тётя. Не рубите с горяча, - спокойно ответил Теодор. - Один опытный маг может оказаться куда полезнее двух десятков солдат. Я могу понять причины.

- Прекрати пороть бредни о магах, их же не...

Неизвестно, как долго продлился бы их спор о существовании магии, но Танкред вдруг заговорил снова. На сей раз ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать поднявшийся в зале шум.

- Но это не единственный повод, почему вы здесь собрались! - он умолк, выжидая, пока всё внимание обратится к нему. Затем он продолжил, понизив голос. Глаза его сверкнули предвкушением. - Нейла верно послужила во благо дела. Среди нас находится подлая крыса. Хаган...

Вновь поднялись голоса. Люди в толпе начали озираться по залу, в поисках того самого Хагана. Адиле имя было незнакомо, но среди присутствующих она без труда отыскала до смерти побледневшего юнца. Стоял он совсем рядом, руки тряслись, губы замерли в немом слове... Кажется, он был из личной охраны Танкреда, припомнила Уайетт.

Протиснувшись через толпу, она одним движением толкнула Хагана вперёд. Не устояв на ногах, он рухнул у самого стола наместника. Дар речи у юнца отпал совсем, и он лишь с немой мольбой смотрел на Танкреда снизу вверх. Только вот до наместника мольбы доходили редко, к ним он был крайне устойчив.

И так же неумолимо, растянув губы в кривой улыбке, наместник объявил:

- Предательство карается смертью. Нейла, убей его.

В глазах Хагана зародился ужас. Подрагивая, он даже не успел перевести взгляда на спутницу Танкреда. Едва вскинув взгляд на предателя, Нейла вытянула в его сторону руку. Хаган вдруг неистово закричал, схватился за голову. Выгнулся дугой, в судорогах встретившись головой с каменным полом. Сделал последний вдох, а выдохнуть уже и не смог.

Присутствующие, которым эта ужасающая картина открылась, сами забыли как дышать. Адила лишь дёрнулась, плотно сжав зубы. Она не моргала, наблюдая, как меняется лицо Хагана, и как из его носа начинает идти кровь. Он безвольно обмяк на полу. В зале стояла тишина.

- И так будет с каждым! - голос наместника звучал необычайно громко. Распалённый зрелищем, он рычал яростным зверем. - С каждым, кого уличат в измене! И если хоть кто-то пальцем тронет Нейлу, его ждёт та же участь! Собрание окончено!

Он поднялся со своего места и прошёл к двери. Его помощница так и осталась стоять на своём месте, вновь опустив глаза. Адила неотрывно следила за ней, пока наместник не поравнялся с ней, вдруг остановившись на полпути к выходу.

- Ут Чечег, в моё отсутствие ты отвечаешь за Нейлу собственной головой. Не дай ей причинить себе вред.

Присутствующие в зале столпились небольшими группами, тут же принявшись обсуждать случившееся, одновременно с тем поспешно стремясь покинуть кабинет наместника. Зал быстро опустел, и лишь Адила, Теодор и спутница Танкреда остались на своих местах. Теодор не отрывал взгляда от её фигуры, стоя у плеча своей тётушки, а Нейла даже не удостоила их взглядом. Адила же разделяла двоякие чувства, и в голове её металась сразу сотня мыслей. Она тоже смотрела на эту женщину. Брезгливо, яростно, со странной опаской, будто для неё Нейла уже не была человеком... но ей был дан чёткий приказ наместника. Следить за ней? И как же эта бестия может навредить себе? Своими чёртовыми фокусами?

Пока Адила пыталась разгадать подвох, варясь сама в своей голове, вдруг раздался глухой удар о камень и беспокойный вздох Теодора - Нейла без сознания лежала на полу у письменного стола.

После пробуждения Нейла чувствовала неимоверную слабость в теле. Через силу заставив себя открыть глаза, она обнаружила себя в незнакомой комнате, на кровати, а рядом суетился пожилой мужчина с хмурой, задумчивой миной.

- Так чего там с ней? - услышала она голос Ут Чечег с дальнего конца комнаты.

- Истощена, - объявил мужчина. Лекарь, вестимо. Покачав головой и с недовольством поцокав языком, он перевёл взгляд на Нейлу и заметил, что девушка очнулась. - Как вы себя чувствуете, госпожа? Мне доложили, что вы несколько дней не притрагивались к еде. Продолжите в том же духе, и не заметите, как окажетесь двумя ногами в могиле.

У Нейлы даже не было сил говорить. Она повела плечами, устремив взгляд за спину лекаря, где стояла Ут Чечег, как всегда, в сопровождении племянника.

- Ну так сделайте что-нибудь, - наёмница заметно нервничала, беспокойно постукивая пальцами по рукояти меча. Нейле казалось, будто она находится на самой грани от того, чтобы начать рвать на себе волосы.

- Я приготовлю укрепляющий настой на травах и прослежу за тем, чтобы госпожа начала есть...

Казалось, Ут Чечег только этого и ждала. Распорядившись племяннику, чтобы он продолжал следить за Нейлой, она вылетела из комнаты словно пушечное ядро, под предлогом приказать о приготовлениях еды, грохотнув дверью напоследок. Нейла тихо вздохнула, содрогаясь от разочарования. В глазах Ут Чечег она видела совсем не заботу. Конечно, в них было волнение из-за её состояния, облегчение и даже радость от благих новостей, что со здоровьем её подопечной всё не так плохо, и теперь есть возможность хоть ненадолго с себя эту ответственность сбросить... Но отчего-то вдруг стало горько.

Лекарь тоже ушёл, готовить настой. Теперь она осталась с племянником Ут Чечег один на один.

- Как вы себя чувствуете? - спросил он без единой эмоции в голосе.

- Только не делайте вид, что вам не всё равно, - устало улыбнулась Нейла. 

- Разумеется, мне не всё равно. Если вам здесь так плохо, почему не сбежать?

Она подняла взгляд к его абсолютно равнодушному лицу. Он вёл себя намного осторожнее, чем в их первую встречу, и почему-то в его взгляде Нейла вдела уверенность в том, что она ему не навредит. Он не боялся, и от того девушка почему-то прониклась к нему уважением.

- Вы умный человек, Теодор. Но почему-то каждый раз недооцениваете меня.

Теодор чуть склонил голову, ожидая пояснений.

- Я не уйду, пока не добьюсь своей цели.

- Как пожелаете, - легко отозвался мужчина и отвернулся в сторону окна, решив прекратить бессмысленный, на его скромное мнение, разговор.

- Проходи, Ут Чечег. Я надеюсь, ты составишь компанию? - Танкред разливал вино по бокалам, пока Уайетт сдвигала кресло ближе к его столу. Издав звучное "угу", она наконец заняла своё место.

Не то, чтобы она питала любовь к данному напитку. Куда больше Адилу прельщало пиво или крепкая водка, от которой едва не пар с ушей валится. Но кто она такая, чтобы отказать наместнику? 

- Нейла не доставляет проблем? - спросил он.

Адила хмыкнула.

Нейла, обратившись буквально тенью Танкреда, проблем не доставляла. Она сама была этой проблемой. Настоящей занозой в заднице, заставляющей нервничать и людей Танкреда, и людей самой Адилы. Некоторые уже боялись и подумать лишний раз чего, того и гляди, цепная псина узнает да всё доложит.  Как Нейла это делала, для Уайетт оставалось большой загадкой. Бывалой вояке всё это казалось дешёвыми фокусами, какие показывают прохиндеи на городских ярмарках.

- От баб всегда много проблем. Но не было ещё такого поручения, с которым я бы не сладила, - кивнула Адила и отпила из своего бокала вслед за Танкредом.

Танкред довольно покивал её словам.

- За это я тебя и ценю! - достаточно искренне заявил он. Выдавал его только взгляд. Тяжёлый, мрачный. - Но появление Нейлы - стечение обстоятельств. Я пригласил тебя не за этим. Скажи, Ут Чечег, могу ли я доверять твоему племяннику так же, как тебе?

- Я горжусь этим мальчишкой, как собственным сыном, - без всяких сомнений ответила Адила. - И доверяю, как самой себе.

- Ему приходилось убивать?

- Нет. Но если я прикажу, он сделает это.

Танкред провёл пальцами по бороде. Поджав губы, он напряжённо раздумывал над следующими словами, пока Уайетт опустошала бокал. Хлебала она его совсем не так, как принято было пить вино, но то сказывалась нервозность, скопившаяся за прошедшие дни. Был бы свободный денёк, Адила бы с удовольствием засела в шатре со своими людьми и вдоволь нахлесталась чего покрепче.

То, что затем сказал наместник, едва не заставило её выплюнуть вино прямо на пол.

- Тогда убей моего сына Амалана.

Брякнул бокал, в спешке небрежно возвращённый на стол. Адила вскинула взгляд к лицу Танкреда, сдвинув брови.

- Этого сопляка? Зачем, во имя Исайи?! - преисполненная эмоций, она не удержала язык за зубами. Наместнику не понравился её вопрос. Он прищурился, скривившись в оскале.

- "Этот сопляк"... - сплюнул под ноги Танкред. - Этот сопляк метит на моё место! Он плетёт заговоры вместе со своей дрянной матерью за моей спиной! И я не потерплю такого!

Лицо Адилы застыло в гримасе хмурого недовольства. Она чувствовала, как сводит от напряжения скулы. А Танкред продолжал:

- Я уже пытался избавиться от него, но мальчишка не так прост. У него слишком много защитников в моих собственных рядах... А тебе он доверяет.

- Тогда почему бы не отослать его?

Адила хорошо знала первого сына наместника, Амалана. Он был бастардом от постыдного союза с чужеземкой, о котором знали немногие - Танкред умел хранить свои секреты даже куда бережнее тех секретов, что мог бы хранить император. И тщательно следил за тем, что и кому говорит, потому что прекрасно знал, чем могут аукнуться его интриги.

Но Уайетт не видела в Амалане никакой угрозы. Он был обычным избалованным мальчишкой при деньгах, который даже к своим двадцати так и не вкусил настоящей битвы. Он был абсолютно безграмотен и равно настолько же не амбициозен. А вот его мать... Никому не пожелаешь пересечься с такой женщиной. Хитрая, подлая змея, под стать самому Танкреду.

- Ты вывезешь его из Морвии на Тьесс, и убьёшь на их землях, - наместник холодно усмехнулся и откинулся на спинку кресла. Добавил чуть тише, будто уже вёл речь не с Адилой, а с самим собой:

- Да, на их земле... И никто не заподозрит, что это было сделано по моему приказу...

Уайетт молчала, переваривая услышанное. Она крепко сжала пальцы на ножке бокала, ощущая, как неприятное волнение буквально зудело в крови. Вдруг наёмница стиснула руку так резко, что тонкий стеклянный сосуд затрещал. Хрупкая ножка не выдержала давления и лопнула, а стеклянные дробины рассыпались по полу. Танкред с недовольством поморщился, но сказал лишь одно:

- Я не даю тебе выбора, Ут Чечег. Амалан должен умереть до середины следующего месяца. Почестями и золотом не обижу, но я сдеру с тебя три шкуры, если что-то пойдёт не так.

Разговор с Танкредом она переваривала ещё несколько дней перед отъездом.

С самим Амаланом их связывало совсем немногое. Мальчишка, когда сама Адила приезжала в Лохборд, часто доставал её вопросами о бытие и пустых рассуждениях. И пытался ездить на шее, дабы тётя-воин принесла ему добрую тарелку фруктов. В обязанности Уайетт при наместнике это не входило, но она как могла пыталась угодить мелюзге.

Теперь же, думала Адила, ей придётся его убить - нельзя было ослушаться приказа. Мёртвый человек бесполезен для своей страны, а мечтой Уайетт всегда было величие земель Империи. Ей, как и многим, была нужна власть и уважение, хотя бы в этой далёкой Морвии, и чтобы отхватить каплю, нужно было держаться плеча Танкреда, власть имущего здесь. Адила ставила долг перед Империей выше своих чувств, благо, от чувств этих её всегда спасал Теодор. Он всегда оставался тенью своей тётушки, уравновешивая её горячный характер своим спокойным умом, и сейчас, перед отбытием, тоже был рядом.

Они, отчитавшись перед предстоящей дорогой наместнику, уже покидали его дом, когда в одном из коридоров наткнулись на беседующих между собой людей. Беседа поначалу казалось мирной, но по мере приближения Уайеттов набирала странные обороты. Лицом к ним стоял мужчина, с полной недовольства физиономией он что-то резко бросил своему оппоненту. А заметив в коридоре непрошенных гостей, вдруг быстро ретировался, будто пойманный за руку преступник.

- Что за чёрт? - вопросила Адила.

Оставшийся собеседник решил обернуться, и Уайетты лицом к лицу столкнулись с Нейлой. В её глазах проступило искренне удивление, которое она тут же подавила.

- Блённинтан, господин Теодор, - на губах девушки возникла почтительная улыбка.

Для Адилы самоконтроль был слишком расточительной роскошью. И она, почти открыв от удивления рот, обернулась к племяннику с немым вопросом: разве эта ходячая беда не должна быть при своём господине?

- Почему вы без сопровождения? - озвучил Теодор.

Глаза Нейлы горделиво блеснули.

- Последнее время мне позволяются некоторые вольности.

- Вольности вроде общения с посланцем из Тьесса? - сощурилась Адила, запоздало припомнив знакомца в лице ретировавшегося мужчины.

- Если у вас имеются подозрения, наместник с удовольствием выслушает их. Только будьте осторожны, он не в духе, - казалось бы, пойманная за руку, нахалка жизнерадостно улыбалась. - К слову, мне пора вернуться к господину. Хорошей дороги.

Отвесив манерный поклон, Нейла грациозно пересекла коридор и исчезла за поворотом. Адила кипела от ярости, прекрасно видя, как эта чёртова баба пользуется своим положением, пока Теодор пытался оценить возможную угрозу в действиях Нейлы. А ведь всего пару дней назад девчонка была сдержаннее!

- Я доложу наместнику, ей нельзя развязывать руки! - прорычала Уайетт и уже хотела пойти вслед за нахалкой, как Теодор преградил ей путь.

- Нейла либо слишком высокого о себе мнения, либо у неё есть что-то в противовес нам. Если это ловушка, с нас полетят головы. Пожалуйста, не будем рисковать, - обхватив за плечи, почти шёпотом уговаривал племянник. - Моя госпожа, вы сказали, это был посланец с острова Тьесс?

Адила моргнула. Вместе с вопросом Теодора в её голове, наконец, сложилась цельная картина: Нейла знала об изгнании Амалана. Теперь оставалось только гадать, что она наговорила посланцу. Успокаивало только одно: этот человек, старый знакомый Адилы, ни за что бы не стал слушать эту ушлую женщину. Только вот это был не первый раз, когда они упускали важные детали.

В выставленные Танкредом рамки, Адила и её племянник едва умещались - время в пути шло нещадно быстро. Уайетт даже глазом не успела моргнуть, как наступил февраль. Бандиты, нанятые ей, ждали их в горах близ Ло-о-Лонха, и договориться с ними было весьма не просто. Они едва понимали тавантинский, но стали куда более сговорчивыми, когда перед глазами замаячил увесистый сундучок с золотом.

Когда последний раз Адила переговаривалась с головорезами, они стояли в городе Нанори. Двигаться к горам они должны были одновременно с сопровождающими сына наместника, но из-за прихотей последнего группа постоянно отставала. То и дело мальчишка находил повод, чтобы подольше задержаться на очередной остановке - а позавчера вообще отказался сходить с корабля.

Этим днём он вёл себя тихо. Амалан ехал в повозке с наглухо задвинутыми шторами, рядом шёл его единственный слуга. Адила и её племянник ехали верхом чуть позади, под сопровождение крепких выражений Уайетт. Она ненавидела лошадей, и езда на горбу её же собственного коня, заботливо подаренного Теодором, казалась ей самой настоящей пыткой. Конь слушался плохо, беспокойно похрапывал и то и дело резко наклонялся к земле, чтобы пощипать траву, при том едва не выдёргивая Адилу из седла.

- Госпожа, разве на равнинах Морвии вас не приучали к верховой езде? - полюбопытствовал Теодор, наблюдая за её неуверенными руками. Пальцы намертво цеплялись за поводья.

Адила, услышав вопрос, глянула на племянника исподлобья со всем недовольством, на которое была способна.

- Кобыла, которую мне дали, упала и придавила меня. Больше как-то пробовать не захотелось, - повела она плечами. - Мои ноги куда выносливее и надёжнее.

Краем глаза Уайетт заметила, как сдвинулся полог, и в окне повозки показалось лицо Амалана. Мальчишка бегло оглядывал окрестности, которые они проезжали. Взгляд его вдруг остановился на Адиле, и она, поравнявшись с повозкой, спросила:

- Вам что, неудобно, Ваша Милость?

Мальчишка, выпучив глаза, быстро замотал головой и задвинул полог. Адила нахмурилась, уже собравшись было тихо переговорить с племянником о странном поведении Амалана, когда увидела приближавшихся к их процессии всадников - не меньше тридцати. Поджав губы, она жестом приказала остановить повозку и, неловко подшпорив коня, двинулась вперёд сама.

- Вы Блённинтан? - спросил тот, что вёл остальных.

- Да, это я.

- Sainu u, - кивнул всадник. Адила нахмурилась, не разобрав слова, и мужчина благодушно перевёл:

- Приветствую. Вы носите имя ягхаров, но не знаете языка? Я командир Шин, ван отправил меня встретить наследника лорда Танкреда.

Лицо Адилы скривилось от замечания. Недовольство быстро поднялось в крови. Она, сощурив глаза на ярком полуденном солнце, низко протянула:

- Капитан? Неужто у вана не нашлось кого чином повыше? - с несказанным удовольствием Уайетт наблюдала, как на лице Шина проступает злость. - Ведите.

- Стойте! - окрикнул их слуга Амалана.

Обернувшись, Адила заметила, что полог в окне повозки снова был сдвинут.

- Что опять?!

- Его Милость устал и желает встать лагерем!

- Не рано ли? До заката ещё далеко, - начала закипать Адила. Да что он за слабак-то такой?!

- Наш лагерь недалеко, - вмешался Шин. - Может, мы сопроводим господина?

- Не нужно, - резко ответила Адила.

Общество Шина не нравилось ей и сулило лишние проблемы. Он своей головой отвечал за наследника Танкреда, и, конечно же, помешал бы осуществлению плана Уайетт. Даже сейчас её ответ глубоко возмутил мужчину:

- Вы на землях Тьесса. Безопасность Его Милости - наша ответственность!

- А это - наше решение! 

Несколько долгих секунд они вглядывались друг другу в лица, чья мимика была буквально отражением оппонента. Наконец, Шин едва заметно кивнул головой, и Уайетт тут же развернула коня в сторону повозки. Отряд уже начал сооружать лагерь. Кто-то занялся костром, другая группа ставила шатры. Адила, хоть и готовая продолжить путь дальше, спешилась с несказанным удовольствием, едва не шлёпнувшись задницей на землю. Ноги затекли с непривычки, нещадно ныли, а каждый шаг ощущался так, будто она шла по воде.

Адила тяжёло опёрлась на плечо подоспевшего Теодора и шумно выдохнула.

- Мы не успеваем.

- Мне кажется, тут что-то не так, госпожа.

- Правда? - Уайетт приподняла бровь. - И что же?

- Вам не кажется, что Его Милость что-то подозревает?

Поморщившись, Адила отстранилась от племянника.

- Амалан безграмотен и недальновиден, он кукла в руках матери. Если бы он и самую малость в отца пошёл, Танкред не пожелал бы его устранять.

- Он первый сын, верно? Тогда почему господин называет его вторым?

- Не мудрено. Мертен хоть первым и не родился, и несмотря на его горячность, парень он толковый. А Амалан - рохля. Я могу понять решение наместника, но мне это всё не нравится. Один неверный шаг, и крайними останемся мы, Теодор.

Когда лагерь был разбит, Адила, наглухо зашторив шатёр, села со своим племянником за обсуждение дальнейшего плана. Они устроились за низким столом, поверх которого разложили карту, переданную одним из бандитов. Насколько она была достоверна оставалось лишь догадываться. Для самой Уайетт на этом листе пергамента всё оставалось слишком непонятным, какие-то закорючки, точки, криво подписанные на местном диалекте куском угля, успевшим местами размазаться.

Теодор, долго вглядываясь в карту, наконец указал на два нужных направления:

- Мы здесь, - он уложил палец между двумя жирными точками, значащимися как, по всей видимости, Нанори и Ло-о-Лонх, а затем повёл в сторону севера. - А здесь... Ущербные горы. Если выступим засветло, успеем до темноты.

Адила беспокойно потирала рукава поддоспешных одежд, наблюдая за его рукой.

- А бандиты?

- Должны быть там.

- Не нравится мне это, - в который раз повторила Уайетт.

- Ослушаться нельзя. Рука господина Танкреда уже пала на цель, и он этого добьётся, нашими руками или нет. Но, полагаю, мы оба не хотим, чтобы эта рука устремилась к нам.

Их прервал громкий окрик снаружи:

- Блённинтан! Вы в шатре?

Адила немедленно подала Теодору знак, чтобы он спрятал карту прежде, чем сюда ворвался слуга Амалана. В тот момент, когда полог сдвинулся, племянник ловко убрал свёрток пергамента, заложив руки за спину.

Слуга выглядел чем-то обеспокоенным, но объявить о проблеме первым, глядя на неприязненное лицо Адилы, возмущённой таким бесцеремонным проникновением в своё пространство, не смог. Вывод напрашивался сам, какая ещё была причина явиться, как не очередные проблемы Амалана?

- Что-то не так с Его Милостью? - обречённо спросила Уайетт.

- Мы... не сможем выступить завтра утром, - опустив взгляд в пол, проронил слуга.

Адила подорвалась на ноги так резко, что едва не опрокинула стол, и нависла над бедным парнем могучей горой. Теодор предусмотрительно сделал шаг в сторону.

- Это ещё почему? Что он опять выдумал?! - рыкнула Адила.

Слуга поджался, видно решив, что наёмница будет бить его, но Уайетт лишь раздувала ноздри от негодования.

- Его Милость неважно чувствует себя...

- Вот как? Ну надо же! - многозначительно протянула она. - Вчера была голова, а сегодня что, у него задница онемела?

Слуга подавленно молчал, боясь вставить лишнее слово и коротко поглядывал на Теодора, в поисках поддержки. Вздохнув, племянник наконец изволил вмешаться:

- Я осмотрю Его Милость лично.

Теодор не был лекарем, но кое-что во врачевании всё же смыслил и без труда мог отличить больного человека от здорового, а вот понять причину болезни - на то уже надо было лекаря, которого в дальний путь они распорядились не брать. И если мальчишка действительно заболел, это вызывало большие затруднения.

Выбравшись из шатра, Адила с недовольством отметила, что отряд командира Шина тоже встал лагерем по соседству, а сам командир с нескрываемым любопытством поглядывал на них. Уайетт, одарив его холодным взглядом, зашла в шатёр Амалана.

Мальчишка валялся на козьих шкурах со скорбной миной и, как показалось Адиле, изо всех сил строил из себя великомученика.

- Так плохо... Умираю... - стонал он. - Ох, Блённинтан, помогите же мне...

Сжав губы в тонкую полоску, Адила наблюдала за тем, как Теодор осматривает его. Племянник ощупал лоб, осмотрел глаза и язык "больного", а затем спросил:

- Вы думаете, что не сможете продолжить путь?

- Не смогу... Очень плохо... - покачал головой Амалан, прикрывая глаза. - Не смогу...

Теодор, обернувшись, коротко кивнул, подтверждая его слова. Адила подавила в себе желание грязно выругаться. Бессильно, она сжимала кулаки, борясь с мыслью придушить этого слабака прямо здесь и сейчас. "Больной", кажется, желал, добить её окончательно.

- Я так хочу яблок...

- Чего?!

- Вкусных печёных яблок... Как дома... Блённинтан, пожалуйста, скачите и принесите мне печёных яблок! Я уверен, как только я съем кусочек, мне сразу полегчает!.. Пожалуйста...

- ЫЫЫХ!

Не сдержавшись, Адила со всей силы вмазала кулаком по опоре шатра. Благо, та была вбита достаточно крепко, чтобы выдержать удар. Уайетт, преисполнившись злостью, вылетела на свежий воздух, а вслед за ней поспешил обеспокоенный Теодор.

- Что за вздор! Он уже не ребёнок! - круто развернувшись прорычала она в лицо племяннику, спокойно выдержавшим напор Адилы. И так же спокойно возразившим:

- Но он действительно очень слаб. Это не притворство.

- Всё, о чём может думать этот прохиндей, это о яблоках! - не уступала Уайетт. - Нашёл время!

Теодор, чтобы сбавить градус разговора, напомнил о насущных вещах, о которых стоило бы действительно думать и переживать:

- Мы не достигнем Ущербных гор завтра.

Адила, вздохнув и, наконец, усмирив пыл, ковырнула носком сапога землю и сплюнула под ноги.

- Верно. Доложи бандитам о нашей задержке. И прикажи раздобыть этих... яблок, чёрт их дери!

Яблок посреди тьесских дорог не нашлось. Адила даже расспросила о них у капитана Шина, плюнув на все предрассудки к нему, но вояка только развёл руками и поинтересовался о состоянии Амалана. Уайетт отчиталась, что у них всё вполне хорошо, но Шин потребовал присутствия своих людей в лагере, чтобы их часовые сменялись каждую полночь. Адила согласилась. Всё равно Его Милость как валялся бревном, так и продолжал делать это несколько дней к ряду, что приводило к единственной мысли: надо было менять план.

Очередным утром она навестила мальчишку в шатре, застав его всё в той же позе глубоко больного. 

- Долго вы собрались лежать? Уже ведь два дня прошло! - громко, сходу возмутилась Адила, взмахнув рукой. 

Амалан чуть приоткрыл глаза, лениво наблюдая за её потугами хоть как-то заставить нерадивого юнца продолжить путь.

- Я жду свои яблоки, - неумолимо заявил он. - Без них вообще никуда не поеду.

- О, Исайя! - взмолилась Уайетт. - А где вообще ваш слуга?!

Она не сразу заметила отсутствия верного слуги Амалана, что казалось весьма странным: никто не видел, чтобы он покидал лагерь, а иначе об этом бы непременно доложили самой Адиле. Но Его Милость ничего не ответил, продолжая вдаваться в мечты о печёных яблоках.

- Ваша Милость, сейчас не лучшее время для каприз, - попытался вразумить Теодор. Он даже смягчил голос и улыбнулся, сменив тактику, и теперь говорил, будто с малым ребёнком. Который, вопреки всем мольбам, ничего не хотел слушать.

- Оставь его, - пробурчала Адила, выводя племянника из шатра за предплечье. Отыскав укромный уголок, где не было лишних ушей, понизив голос, она продолжила:

- Изменим план. Посылай за бандитами прямо сейчас, нет смысла ждать.

Теодор поднял на неё обеспокоенный взгляд. Не в его характере было отклоняться от заранее намеченного плана, и любое несоответствие ему выбивало у парня почву из под ног. Особенно, когда дело было крайне важным. Но он не мог возразить тётушке, настроенной куда более решительно.

- Значит, сегодня?

- Сегодня, - мрачно согласилась Уайетт. - Сегодня всё кончится.

Остаток дня, дожидаясь известий, Адила была как на иголках и пыталась сбавлять нервы всем, чем только могла: опустошила одну из припасённых бутылок морвийского пива, далеко не самого лучшего качества, сыграла в кости в компании своих людей и успела покусаться с отрядом капитана Шина, который очень хотел узреть Его Милость лично. Она даже пыталась выяснить, куда подевался слуга этого наглого мальчишки, и даже хорошенько вставила нагоняй часовым, которые его проглядели. Но слуга под вечер объявился сам, и слёзно просил прощения, что оставил своего господина. В то же время с вестями подоспел Теодор, и случай с прислужником тут же отошёл на второй план.

- Что с бандитами? - спросила Уайетт, откупорив вторую бутылку из запасов. Она предложила налить и племяннику, но тот вежливо отказался.

- Они организуют нападение ночью.

- Вот как, - сделав глоток, Адила ненадолго задумалась. - Надо увести наших людей из лагеря, я не хочу, чтобы они участвовали в нападении. Это рискованно. 

- Это вызовет подозрения у генерала Шина.

- Подозрения? Мы вершим это не своими руками! Сперва пусть докажет причастность, за это время мы успеем вернуться домой.

- В Морвию? - склонил голову Теодор. 

- В Морвию, - кивнула Адила. - Мои дела не окончены. Можешь остаться со мной, а можешь ехать обратно в Вестен и дальше присматривать за моей сестрой. Это ведь она сейчас графиня?

Вопрос был пропитан сарказмом, как если бы Уайетт не могла представить возможным доверить управление младшей леди. Как же была жестока судьба, забравшая отца! Адиле было страшно представлять, какой могла вырасти её сестра без отцовской руки. Были ли у Эстер те же идеалы? Чего она хотела? Чего желала для процветания Империи?

Но Теодор удивил ответом.

- Нет. Она при титуле, но слишком юна. Ей помогает мой дядя и ваш двоюродный брат, Джон Уайетт А вы, насколько мне известно, значитесь маркизой.

- Это изменится, как только я вернусь. Джон... - Адила цокнула языком. - Вот уж кого не ждали, так не ждали. Он чтит своего покойного отца-предателя. Того и гляди, графство в упадок придёт.

Вести расстроили её куда сильнее, чем ожидалось, в этот и без того тяжёлый день. Расспрашивать дальше не хотелось, в опасении услышать чего похуже, и Уайетт перевела разговор в обсуждение плана. Время близилось к ночи, и нужно было ещё раз обговорить все детали.

Укрыться они договорились неподалёку от лагеря, и вернуться должны были, когда бандиты объявят о смерти Амалана. Что там подумает генерал Шин, Адилу не волновало. Ведь отвечать за Его Милость на этой земле должны были они. Не защитили - виновны сами, рассуждала она.

Перед назначенным часом, они с Теодором выбрались из шатра, чтобы оценить обстановку и ещё раз навестить Амалана. Всё было тихо, гладко. Солдаты Шина, судя по всему, сами сидели под шатрами, их было не видать, только лошади беспокойно храпели в организованной "конюшне".

Кто-то из наёмников, едва заметив Адилу, вдруг резко развернулся и поспешил убраться подальше.

- Эй! Куда спешишь? - прикрикнула Уайетт. Но вопреки обращению своего командира, он лишь прибавил ход в сторону дальнего угла, в котором организовали нужник. - Знатно припёрло, видать.

Поднимать лишний крик не хотелось, да и причина, вестимо, была уважительной. Главное, чтобы успел убраться вместе со всеми к нужному моменту.

Отправив Теодора выводить наёмников из лагеря, сама Адила направилась в шатёр Амалана, застав мальчишку всё в том же боковом положении. Только накрылся на сей раз он шкурами с головой, отвернувшись к стене. Никак обиделся из-за отсутствия яблок.

- Как вы себя чувствуете? - спросила Адила.

Мальчишка промолчал. Подумалось было, что он спал. Уайетт хотела развернуться и уйти, как вдруг заметила шевеление под шкурой.

- Ваша Милость, вы в порядке?

Он не ответил и в этот раз. Адила собралась подойти ближе, чтобы сдёрнуть шкуры, но из-за шкур тут же высунулась рука, жестом приказавшая уйти. Хмыкнув, Уайетт развернулась к выходу, напоследок бросив:

- Будут вам ваши яблоки. Ложитесь спать, время позднее.

Отряд генерала Шина не сразу заметил пропажи морвийских наёмников. Лишь ближе к смене караула тишина, воцарившая над лагерем, стала для них подозрительной, и солдаты выбрались из шатра, чтобы выяснить в чём дело. Никто не заметил двух фигур в потрёпанных одеждах, ловко перепрыгнувших через сооружённые деревянные ворота.

Проходя мимо пустых шатров со своими людьми и напряжённо оглядываясь по сторонам, генерал Шин спросил:

- Морвийцы ушли? Здесь никого нет, кроме нас?

- Часовые должны были смениться сейчас, но я никого не вижу, - отозвался один из верных помощников.

- И то верно! - подхватил другой солдат. - Ни одного часового на посту. Хотелось бы знать, что они задумали...

Генерал Шин неторопливо выдохнул, скользнув взглядом по стенам, как вдруг грянул свист.

Небо заполонили огни. Горящие стрелы вонзились в шатры, несколько из угодили в солдат. Послышался треск. Огонь пожирал тонкую ткань шатров, наполняя воздух едким дымом. Всплески пламени в ночи казались необычайно яркими, заставляли жмурить глаза. Лишали обзора.

Замешательство на лице Шина сменилось осознанием. Он выхватил меч из ножен. Отряд не успел и шагу ступить, как стрелы поднялись в воздух снова. И в этот момент ворота с громким скрипом отворились, навстречу всадникам из темноты, хлынувшим в лагерь. Они мчались прямо на солдат Шина. Не оставляли ни единого шанса.

Но капитан не собирался сдаваться. Он крепче сжал пальцы на рукояти меча, двинувшись навстречу коннице. 

Солдаты рубили лошадям ноги. С отчаянным ржанием они валились на землю, с грохотом падали всадники... Волну остановить не удалось. Она даже не ослабевала. Первая линия пехоты Шина исчезла, как не было. Не продержалась и вторая. А земля под ногами гудела.

- Мы задержим их здесь! - прокричал генерал Шин одному из солдат. - Минцзюэ, защити Амалана!

- Да, капитан!

Среди битвы никто не заметил ещё одного солдата, в одеждах морвийских наёмников. Прикрыв широким щитом спину, он торопился укрыться среди пока ещё целых шатров. Одна из стрел непременно бы настигла его, но парень явно родился под счастливой звездой - и стрела вонзилась в дерево щита. Вскрикнув от испуга, он уронил ношу на землю и припустил в сторону шатра оружейной. Наспех выкинул всё лишнее в одном из ящиков, полез внутрь сам, накрывшись крышкой с головой. В последний момент разминулся с бандитами. Их тени в отблесках огня мелькнули за полотном ткани. А прячущийся солдат даже вздохнуть от страха не смел, боясь, что его обнаружат. Он слышал, как они ворвались. Слышал, их шаги. И слышал каждое слово, заставляющее леденеть кровь в жилах.

- Амалан где-то здесь. Найдите его и убейте!

В сам же шатёр Амалана едва добрался Минцзюэ, которому поручили вывести Его Милость. Солдат вздохнул от облегчения, обнаружив, что мальчишка, несмотря на невыносимый шум, ещё спал на шкурах и пока был в относительной безопасности. Бросившись ближе, Минцзюэ растормошил его за плечо и запоздало понял, что Амалан вовсе не спал и лишь в страхе сжимался калачиком, искоса наблюдая за солдатом.

- Ваша Милость! Вставайте скорее! - не выдержав промедлений и испуганного взгляда мальчишки, он силой выдернул его из шкур, вмиг поставив на ноги. - Вставай, давай!

- Нет! Не надо, пожалуйста, я должен быть здесь! - залепетал он и по щекам потекли слёзы. Амалан встал на месте как вкопанный, так, будто любой ценой ему было приказано остаться. - Я должен спать здесь до утра!

- Ты же здесь умрёшь! - взмолился Минцзюэ, ухватив мальчишку за плечи.

Снаружи послышались крики бандитов. Солдат, оглядев Его Милость, запоздало заметил на нём роскошные одежды, в которых бы его непременно узнали. В таком виде нельзя было идти по лагерю, слишком опасно!

- Снимай немедленно! - приказал он и принялся стягивать с мальчишки кафтан. Изо всех сил, тот противился. Крики бандитов были всё ближе - вот-вот они ворвутся в шатёр, и им обоим конец! В отчаянии, Минцзюэ схватил Амалана за руку и потянул к задней части шатра, туда, где он думал, будет безопасно.

Но их уже поджидали. Оглядываясь на бледного как сама смерть Амалана, Минцзюэ влетел прямо в грудь одного из бандитов. Его тут же отпихнули на землю. И моргнуть не успел, как несколько десятков мечей оказались обращены против.

Амалан взвизгнул. Он прятался за спину Минцзюэ, цеплялся за его одежды, как утопающий. Минцзюэ бесстрашно обнажил оружие. Он был готов отдать жизнь за мальчишку.

Бандиты рассмеялись его потугам. Тот, что был главным, вышел вперёд и обличительно ткнул пальцем в Амалана:

- Это он! Убить!

Мальчишка окончательно потерял крупицы самообладания. Бросился в противоположную сторону и от бандитов, и от самого Минцзюэ, яростным тигром бросившимся на главаря. Завязалась новая битва, окончившаяся, едва начавшись. Лезвие меча горячей полосой коснулось ноги. Минцзюэ тяжело осел на землю - и бандитам уже был неинтересен. Время замерло. Широкими от ужаса глазами, он смотрел, как обратно ведут Амалана.

Ведут за ворот, небрежно протаскивая по земле. Бросают лицом в грязь, под крики и мольбы. Мальчишка отчаянно звал мать.

- Пощадите! Пощадите! - закричал он, с трудом встав на колени. Чужие руки держали его за копну волос, сдирая до боли. - Я н-не Амалан, я...

Одним размашистым ударом меча по спине его речь прервалась. Крик оборвался в горле. Жизнь уходила из тела с тихим, беззвучным вздохом. И будто того было мало, бандит толкнул его ногой. Опрокинув на спину, вонзил меч в грудь.

Минцзюэ даже не понял, что закричал. Амалан лежал в луже собственной крови и смотрел куда-то вдаль. Его глаза стекленели, став холодными, как камень. А над лагерем грянуло:

- Амалан мёртв!

- Его Милость больше не дышит! Его Милость почил!

Дым поднимался над лагерем, окутывая его чёрной завесой. Остатки шатров тлели. Крики людей, шум битвы давно прекратились, но ещё эхом стояли в ушах. Бандиты ушли к утру, и к утру же вернулись наёмники из Морвии, помогая собирать тела павших. И лишь два человека стояли на склоне холма, безмолвно наблюдая за происходящим в низине.

Их план исполнен.

Адила не испытала ни радости, ни удовлетворения. На сердце остались лишь скорбь и вина, и во рту от того растекалась горечь. В пору было просить прощения у Единого, но слова не шли. Хоть как-то пытаясь отвлечься от тяжёлых мыслей, она представляла родной дом. Надеялась, что с её возвращением и благими вестями, Танкред отпустит её. Но лучше от этого не становилось.

В мрачном расположении духа, они вернулись с племянником в лагерь и были встречены тишиной. Выжившие в битве люди капитана Шина, и он сам, недобро следили взглядами, явно подозревая о причастности к нападению. В шатёр почившего Амалана их не пускали. Не пускали никого, даже сами морвийские наёмники стояли снаружи, ожидая распоряжений.

Войдя внутрь, Адила устремила взгляд на лежавшее на шкурах тело, накрытое сверху обрезом ткани. Тяжело опустилась на колени. Теодор остался за спиной, поддерживая молчание и позволяя тётушке собраться с мыслями. Адила произнесла тихо и искренне:

- Покойтесь же с миром и воскресните на земле, свободной от крови, Ваша Милость.

Желая последний раз взглянуть в лицо покойного Амалана, она оттянула край ткани. И застыла в немом оцепенении, подавляя всплеск ужаса в голове.

Почивший вовсе не был похож на Его Милость - этого даже в посмертии было не спутать! Другая форма носа и губ, впалые щёки, окроплённые кровью... Адила готова была взвыть, пока её племянник пытался осознать то, что видели его глаза.

- Мне что, привиделось?! Э... э... это же не он!

Справившись с первой волной эмоций, Адила подскочила на ноги. С силой ухватила Теодора за одежды, хорошенько тряхнув. Он вздрогнул от неожиданности, но не отвёл взгляда. Потрясённый не меньше, он только и мог, что смотреть в яростное лицо наёмницы, проглотив язык. 

- Как же это могло случиться?! - досадливо рыкнув, Уайетт отшвырнула его от себя, впечатав в стол. - Что здесь делает его слуга?!

Схватившись за голову, она отвернулась, переводя дыхание. В шатре повисло молчание, в момент которого Теодор смог прийти в себя и начать думать. Искоса глянув на тётушку и оценив её состояние, он негромко, но уверенно сказал:

- Амалан может быть жив. Нужно срочно его найти.

- Уже поздно! - с досадой покачала головой Адила, скаля зубы. - Он наверняка сбежал... Солдаты Шина не должны знать ничего, точно так же, как наши. Я сама разыщу Амалана.

Она выбралась из шатра.

Неподалёку о чём-то спорила группа тьессарских солдат. Среди них был и капитан Шин, с мрачной тенью задумчивости на лице. Адиле до него дела не было, она непременно прошла бы мимо, не долети до неё последние слова:

- Это был его слуга, - уверенно заявил кто-то из солдат. - Его Милость, несомненно, жив, я видел его днём...

Адила резко остановилась. Она чувствовала, как ярость вновь поднимается. И развернувшись, направилась прямо к ним. Громогласный голос прошёлся над лагерем, словно горный обвал:

- Его Милость скончался на вашей земле. И вы несёте ответственность за его смерть!

Она твёрдо встретила взгляд Шина. Так же устойчиво она стояла перед десятками взглядов его солдат. За спиной подоспели морвийцы, готовые исполнить любой приказ. Прошлой ночью отряд тьессарцев поредел так сильно, что теперь они были в меньшинстве. Оценивающе глянув на наёмников, Шин не решился повысить тон, но потребовал своё.

- Доставьте нам его тело, - сказал он.

- Зачем?

Шин молчал, подбирая слова. Капитан тьессарцев не отводил взгляда от напряжённого лица Адилы. Он явно проигрывал в смелости. Он не мог обвинить Уайетт прилюдно. 

Зато у одного из солдат, того, что так яро заявлял, что Амалан жив, этой смелости были полные портки. Он, выступив вперёд всех, заявил:

- Мы обязаны сопроводить его тело в Ло-о-Лонх! Наш ван...

- Молчать! - рявкнула Адила, даже не желая вступать в пререкания с обычным солдатом. Она обратила взгляд к Шину, снова. - Капитан, мы сами отвезём Его Милость домой. А когда вернётесь домой вы, вас встретит смерть. Мы закончили.

Они искали Амалана почти весь день. Адила изъездила все окрестности, облазала все оставшиеся шатры, заглянув в каждый уголок, но Его Милости нигде не было. После полудня к ней присоединился и Теодор, отчитавшись о том, что тётушке не стоит беспокоиться о теле слуги - он позаботился о нём сам.

Вместе они прошлись по лагерю ещё раз, в надежде, что упустили зацепки. От конца до конца. Казалось, даже капитан Шин, наблюдавший издалека, начал что-то подозревать. Он всё ещё о чём-то говорил со своими солдатами, и час от часу Адиле эта ситуация нравилась всё меньше.

- Говорю тебе, он сбежал, - проворчала она, когда племянник предложил сделать ещё один круг по лагерю, завершающий. - Даже смерть не пожелал встретить достойно!

- А как в его ситуации поступили бы вы, тётя?

Они остановились у одного из шатров, поодаль от всех. Адила даже не задумывалась над ответом:

- Я бы самолично перерезала себе глотку, если б от этого зависела судьба моих земель!

Вдруг из шатра раздался надсадный кашель и грохот. Теодор резко обернулся, а Адиле и не нужно было. Она стояла лицом, и поражённо открыла рот, увидев, как падает крышка одного из оружейных ящиков. Из ящика вынырнула весьма знакомая макушка. Амалан собственной персоной, живой и относительно целый, только почему-то измазанный в конском дерьме, вывалился на землю, продолжая заходиться в приступе кашля.

Наткнувшись на Уайеттов, неотрывно следящих за ним, он едва не подавился. И побледнел.

- Б-Блённинтан?.. - пролепетал он.

Теодор перевёл взгляд на тётушку, ожидая распоряжений.

Адила растерялась. Она боялась спугнуть мальчишку. Один неверный шаг и он тут же бросится в бег, чем привлечёт внимание солдат Шина. Этого нельзя было допустить!

- Ваша Милость! - сыграла она в облегчение. - Как хорошо, что вам удалось укрыться! Сам Единый благословил вас, опасность была близко!

Быстро сократив расстояние между ними, она принялась с деланной заботой отряхать сына Танкреда от конского дерьма. Едва заметно морщась, она гадала, как угораздило Амалана в него влезть лицом. Не меньше вопросов вызвали его одежды - кто-то явно помог парню раздобыть форму морвийских наёмников. И, вероятнее всего, это сделал его почивший слуга. Подвергать опасности другого человека, спокойно отсиживаясь в стороне... Достойный чести поступок!

Амалан, вжав голову в плечи, смотрел на наёмницу будто загнанная в угол мышь. То и дело, он сглатывал скопившуюся во рту слюну - и губы его дрожали. Неожиданно, он ухватился за руку Адилы и взмолился:

- Я вас умоляю, Блённинтан! Не надо! Не убивайте меня! Скажите, что я уже мёртв!

- О чём вы, Ваша Милость?!

Сколько бы искренности она не пыталась вложить в удивление, мальчишка не верил ей. Всё тряс за рукав, повторяя одно и то же:

- Отправьте меня куда подальше... Я знаю, что вы не хотите ослушаться приказа моего отца! Н-но вы... вы не можете так со мной поступить! Я ни в чём не виновен! Вы всегда слыли воином чести...

В его глазах проступили слёзы, не нашедшие отклика в сердце Адилы. Он не был виновен - это верно. Она не могла ослушаться приказа Танкреда - это было ещё более верным. Мальчишка должен был умереть любой ценой, и чувства Уайетт не играли здесь роли.

Роль играла она сама.

- Не бойтесь, господин, - Адила успокаивающе уложила ладонь на его плечо. - Никто не должен знать, что вы живы.

- Вы отпустите меня?.. - с облегчённой улыбкой спросил Амалан. - Т-тогда считайте, что я уже мёртв! Да, так и есть! Я для всех уже мёртв!

- Конечно! Забирайтесь скорее в ящик, мы спрячем вас! - поторопила Уайетт. Отчего-то мучило её чувство, будто кто-то следит за ними со стороны. Но оглянувшись, никого не приметила.

Амалан на радостях бросился обратно в укрытие. Помещался он там едва, скрючившись как только было возможно. Улыбка от уха до уха, и взгляд просветлел. Теодор любезно подал ему крышку от ящика, и как только Его Милость закрылся, набросил сверху плащ одного из наёмников, оставленный здесь.

- Вы мой спаситель, Блённинтан! - приглушённо продолжал Амалан. - От всего сердца спасибо! Клянусь Исайей, я уже мёртв! Я знал, что госпожа Нейла ошибается на ваш счёт!

Знакомое имя резануло по ушам, и подтвердилось опасение - именно она сообщила юноше о предстоящем заговоре. Поджав губы, Адила перевела взгляд на Теодора и медленно кивнула. Бесшумно, она вынула меч из ножен и сделала шаг ближе к ящику, занося над ним остриё.

- Ваша Милость... Этот мир - жестокое место не только для вас. Покойтесь с миром...

Едва она приготовилась вонзить оружие в дерево, как снаружи раздался крик:

- Ут Чечег! Ут Чечег!

Среагировав мгновенно, Адила завела меч за спину и обернулась. В шатёр спешил один из её людей. Едва отдышавшись, он отчитался:

- Прибыл наместник Мунг Ю.

Уайетт дёрнулась, едва не наставив на него руку, что сжимала меч. Казалась, ситуация не могла стать ещё хуже... И надо же было явиться сюда наместнику Тьесса!

- Что?! Прямо сюда прибыл?! В лагерь?!

- Так и есть, Блённинтан. Он со своими людьми, - кивнул наёмник, вернувшись к официальному обращению. - Какие будут указания?

- Иди. Если потребуется, я решу с ним все вопросы лично, - заверила Адила.

Медлить недопустимо! 

Едва наёмник скрылся из виду, Уайетт занесла оружие над ящиком вновь. Секунды промедления, борьба с совестью. Она решила ударить на выдохе, изо всех сил, на которые была способна...

- Опусти. Меч! - резко приказал Теодор.

- Да что там ещё?!

Благо, она вовремя заметила проблему сама и быстро бросила оружие под ноги.

К ним направлялись двое - на лицо оба тьессарцы. Они показались Адиле незнакомыми, и она решила, что должно быть они прибыли с наместником. Оба смотрели хмуро, оба были при оружии. Заговорил с ней тот, что был облачён в форму, схожую с бронёй Шина. Стало быть, ещё один капитан.

- Блённинтан, господин Мунг Ю ждёт вас. Идёмте, - распорядился он, но не дождавшись даже ответа, развернулся и пошёл вперёд. Его сопровождающий последовал за ним.

Адила, проводив их взглядом, неспешно подняла меч, вернув в ножны. И всё пилила взглядом злосчастный ящик. Закончить начатое не вышло бы - она заметила, что двое солдат наместника, остановившись поодаль, её всё же ждут. Спасало лишь одно: они не знали, где настоящий Амалан. Бросив на ящик последний взгляд и коротко переглянувшись с племянником, она последовала за тьессарцами. 

Мунг Ю уже собрал своих людей прямо посреди лагеря морвийцев. Чужого разрешения ему не требовалось. Статный, уверенный мужчина мог бы у многих вызвать уважение, но Адила смотрела на него с откровенной неприязнью. Он о чём-то расспрашивал Шина, чей отряд упал на колени перед господином. Ни слова было не разобрать - больно сложный, незнакомый язык. Но среди наёмников Адилы были и ягхары, и некоторые из них знали язык Тьесса.

- Amalan... tahen de ma? - голос Мунг Ю был низок и глубок. Лицо казалось непроницаемым, и сам он производил впечатление холодного, недосягаемого камня.

- Xiashen, shiqui shi zhe...

- Bixian de ma! - грубо оборвал отчёт Шина один из наёмников Адилы.

Взор Мунг Ю обратился сначала к нему, и уже затем достиг Уайетт. Он знал тавантинский, и владел им до того хорошо, что в последовавших словах не было и малейшего акцента:

- Я хочу видеть его тело.

***

Мунг Ю пропустили в шатёр, где лежало тело. Адила не была в праве ему отказать и не могла встать на пути. Собственное бессилие в сложившейся ситуации злило её, и наёмница не стеснялась в выражениях, обращённых в сторону наместника и его сопровождающей процессии. За тело она особо не беспокоилась: навряд ли Мунг Ю когда-либо встречал Амалана лично.

Наместник Тьесса стоял над покрытым тканью трупом в долгом молчании. И наконец изрёк.

- Вы не можете обвинять нас.

- Это вы так считаете! Виноваты ваши люди или нет, они не смогли оказать должной защиты! - отпарировала Адила.

- А может, это сделал кто-то из вас? - вскинул голову Мунг Ю. До этого звучавший спокойно тон обернулся тихой яростью. - Ни разу прежде я не слышал, чтобы бандиты не брали ни золота, ни припасов. И тем более убивали родню лорда!

И, будто осмелев в присутствии господина, на колени в мольбе упал капитан Шин:

- Ван, я уверен, что здесь лежит не Его Милость! Это тело его слуги! Амалан жив и здо...

- Заткнись! - не выдержала Адила. - Да как ты вообще смеешь врать?!

В следующее мгновение случилось то, чего не ожидал никто из присутствовавших - и прежде всего сама Уайетт.

Мунг Ю, уверившись в словах капитана, решительно развернулся, чтобы сбросить ткань с тела. В этот же момент прозвенела сталь. В долю секунды меч Адилы оказался у его горла. Сталь прозвенела ещё раз - и остриё меча одного из тьессарских солдат уже само грозилось надрезать кожу на шее наёмницы. Десяток наёмников и ровно столько же присутствующих в шатре солдат обнажили оружие, но Адилу не волновала ни холодящая горло сталь, ни обеспокоенные крики. Она была в выигрыше, удерживая важную цель, и всё её внимание было обращено лишь к Мунг Ю.

Наместник медленно выпрямился и осторожно обернулся лицом к лицу своей угрозе. В глазах Уайетт была такая решимость, что ни на миг не стоило сомневаться в её намерениях.

- Мы весь день охраняли тело! И теперь вы, не моргнув глазом, говорите, что Его Милость жив?!

- Я отлично знаю Амалана, он жил на этих землях, - не растратив уверенность, ответил Мунг Ю. - Если окажется, что здесь лежит не он, я клянусь, мы расправимся с вами.

- Наместник вы или нет, я не позволю вам трогать его тело, - Уайетт цедила каждое слово сквозь сжатые зубы.

Но Мунг Ю лишь одним резким движением, подгадав момент, сдёрнул ткань краем сапога. По шатру прошлись удивлённые возгласы. Присутствующие настолько были ошеломлены видом тела, что некоторые опустили оружие. Адила и сама замерла, раскрыв рот - в точности скопировав лицо Мунг Ю.

Тело было сожжено. Сожжено до такой степени, что было не узнать черт лица. Из-за царящей в лагере вони горелых шатров, никто не почувствовал запах сгоревшего тела. 

- Бедный мальчик... Такая тяжёлая судьба... - охнул кто-то из солдат наместника.

Лишь один человек среди них не казался удивлённым. Теодор, обратно закрыв тканью тело, с равнодушным холодом спросил:

- Желаете ещё посмотреть?

Он перевёл долгий взгляд на Адилу - и наконец, до неё дошёл смысл случившегося.

Вернув себе самообладание, она обратилась яростью против Мунг Ю, отбросив все приличия:

- Ты отвратителен мне! Он столько пережил, что не представить! Так дай же ему с миром упокоиться!

Наместник всё ещё не оправился от потрясения и лишь смотрел вниз, на тело под тканью.

- Я доложу, что это тело Его Милости. Так что будьте готовы, - мрачно закончила Уайетт.

С плеч будто свалилась гора. Она вновь чувствовала превосходство над ситуацией и уже готова была спровадить Мунг Ю восвояси. С тихим звоном вернув меч в ножны, Адила обернулась к выходу и застыла.

Навстречу к ним, таща за руку изо всех сил упиравшегося Амалана, мчался тьессарский солдат. Радость на его лице была самой искренней. И, выведя свою ношу, бледную как полотно, в самый центр шатра, он гордо обратился к Мунг Ю:

- Я нашёл его, ван! Я привёл Его Милость Амалана!

Амалан до сих пор жив. Хуже того - это увидели все, кто тогда присутствовал в шатре. Не описать было чувств Уайеттов, которым теперь грозила незавидная участь. Их вели в Бэйян под чутким сопровождением солдат наместника. В плен пока не взяли, и оставалось лишь гадать, как долго они ещё будут ходить под небом свободно.

Тем вечером им удалось сыграть в дурачков, схоронивших не того человека. Подозрений Мунг Ю это не отняло, но Амалан не спешил кричать о заговоре и, кажется, ещё доверял безутешной Адиле. И даже защитил её перед ваном за то, что она обнажила меч.

"Это конец," - думала она, сидя на лестнице у ограждения лагеря. Обняв свой меч в поисках утешения, и уложив на него голову, задумчиво смотрела в высокие деревянные колья. Приближения Теодора она не видела, но будто физически ощутила его.

- Ты сжёг тело, - не то вопрос, не то утверждение.

- Иначе бы его опознали, - как само собой разумеющееся ответил племянник. - Учитывая, что мать Его Милости имела предков на этой земле, я предположил, что он бывал здесь. И наместник Ю мог его встречать. Они почти ровесники. Кроме того, дальние родственники. Это всё, что мне удалось узнать, госпожа.

Адила даже не удостоила его взглядом. В полутьме лицо её казалось пустым, лишённым всех эмоций. Ни ярости, ни грусти - ничего.

- Ты нас спас, но мы всё равно в беде, - равнодушно заметила Уайетт. - Танкред не оставит нас в живых.

- У нас ещё есть шанс.

- Но нет времени. Середина месяца истекла. Как только весть о нашем провале достигнет наместника Морвии, жизнь будет кончена. И всё это - происки Нейлы, будь уверен...

Но доберутся ли они до Морвии живыми? Проделав долгий путь в Бэйян, Адила сомневалась, что им так просто удастся избежать допросов молодого наместника Мунг Ю. Она мало что знала о нём, лишь то, что его отец его недавно скончался от болезни, и Ю значился лордом всего две седмицы. Но сколько в нём было гордыни!

Уайетт наблюдала за ним, проезжая город верхом на коне, позади его приближённых. Ю ни разу не обернулся, с прямой спиной, расправив плечи, он оглядывал зевак, выбравшихся поглядеть на процессию вана.

Сам Амалан ехал в повозке и, на удивление, больше не жаловался ни на головную боль, ни на усталость. Он жизнерадостно улыбался и махал рукой из окна. А когда они прибыли в имение наместника Ю, довольно потянулся в лучах солнца и огляделся.

- Неплохое местечко вы себе выбрали! - одобрил Амалан.

Встречать их вышли люди Мунг Ю. Высокая оценка Его Милости очень их расположила, и многие одарили гостя улыбкой. Среди них Адила приметила знакомое лицо - двоюродный дядя вана Мунг Ю и, по совместительству, очень близкий друг Танкреда. Он неотрывно смотрел на Уайеттов, и взгляд казался совсем не доброжелательным. Наконец, закончив прожигать глазами Адилу, он обернулся к Амалану и растянул губы в широкой улыбке:

- Вам нравится Тьесс? - поинтересовался он. В отличии от племянника, он говорил с заметным акцентом. - Совсем не похоже на другие земли Империи, не так ли?

- Верно! - охотно согласился Амалан. - Но почему бы вам не сменить культуру и язык на наш тавантинский манер, чтобы быть ближе к нам?

Советники охнули почти в один голос. А стоявший рядом невозмутимый Мунг Ю вдруг вспыхнул:

- Хватит пороть чушь! - закричал он. - Тьесс - это Тьесс! А Империя - это Империя! Мы слишком разные! У нас не так уж и много общего!

"Слышал бы это Император," - мрачно подумала Адила. Мунг Ю показался ей выскочкой. И при виде того, как сжимается Амалан от внезапного порыва наместника, ей искренне захотелось вступиться за него. И, загородив собой Его Милость, сама встала под гневным взором вана.

- Вы не успели даже почестей воздать нашему господину, а уже повышаете на него голос? - спокойно спросила она. - Это важная часть приёма. Если по незнанию он задел вас, я приношу извинения от его лица.

- Я их не принимаю, - холодно отрезал Мунг Ю.

Он развернулся, быстрым шагом направившись в свою резиденцию в сопровождении солдат, оставив в полном недоумении Амалана, который провожал его взглядом.

- А что я такого сказал?.. Не понимаю, что на него нашло! Нам теперь что, всё утро тут стоять?

- Разумеется нет, Ваша Милость, - отозвался единственный человек, которого его слова не задели до глубины души. Единственным он был и из тех, кто остался во дворе. - Сейчас слуги проводят вас в покои, а ваши люди пойдут со мной. Мне поручено их допросить.

Амалан изменился в лице и мельком оглянулся на Адилу и её племянника, которые, несмотря на угрозу в словах тьессарца, были спокойны, хотя внутренне очень даже нервничали перед встречей.

- Ут Чечег не виновна! - тут же заявил он. - Я не хочу оставаться один!

- Мне скрывать нечего. Пусть советник Ён утолит своё любопытство, - Уайетт, встретившись с чутким взглядом Мунг Ёна, криво усмехнулась. - Мы обязательно навестим вас позже, Ваша Милость.

- Я требую объяснений! Как вышло так, что он остался жив?! - яростно шипел Мунг Ён.

Они расположились в его кабинете за низким столом, на который подали скромные блюда. Конечно же, еда полагалась только самому советнику Ёну. Провинившимся гостям не предложили даже освежиться глотком воды после дороги. Адила хмуро смотрела на мужчину, сидя боком. Стол был слишком неудобным, чтобы вместиться за него в броне. В отличии от Теодора, который всегда ходил в кафтане.

- Вероятно, он предусмотрительнее нас.

- Вы хоть понимаете, что на это скажет Танкред? - продолжал распаляться советник. - Или до вас не дошло?! Не дошло, как сильно вы могли нас всех подставить! Хотите, чтобы мне голову отрубили?!

- Его наверняка сошлют на Инджай, - вмешался Теодор. - Шанс ещё будет. И мы не упустим его.

- Но сделать это на острове будет ещё труднее и опаснее!

- Сейчас всё идёт удачно. Его Милость слепо доверяет моей тётушке. Это облегчит задачу.

Мунг Ён сощурился. Поочерёдно он глядел то на Теодора, то на Адилу. Причина его беспокойства была понятна - выживет сопляк или нет, от этого зависела его судьба. Старый советник спал и видел, как бы занять место Ю и искал любую возможность уличить его в грязных делах.

- Только не вздумайте дважды совершить одну и ту же ошибку, - наконец, смилостивился он. - Я замолвлю за тебя слово перед сопляком Ю, Ут Чечег, но сделаю это в первый и последний раз. Откуда у тебя взялось столько смелости, чтобы наставить меч на вана?

Адила не успела ответить - в дверь постучали. На порог явился морвийский наёмник и, судя по бегающему взгляду, чем-то был очень обеспокоен. Под взглядами трёх пар глаз, он опустил голову в пол и доложил:

- Наших людей выгнали из резиденции и взяли нашего господина под охрану! Приказано никого не впускать!

На белоснежной скатерти лежали самые изысканные блюда, которые выглядели и пахли так, будто их изготовили лучшие повара мира. У Амалана разбегались глаза, слюна скапливалась во рту от аппетитного аромата мясных и рыбных блюд, лапши и риса, приправленных заморскими травами. Оставшись в покоях в полном одиночестве, Амалан не стеснялся есть руками и пихал в себя что только можно, даже не успевая пережевать - слишком давно его язык не чувствовал столь прекрасные вкусы! Попробовав всё, что только представлялось возможным, он принялся за мясные булки на пару, как вдруг за дверью, покрытой тонким слоем рисовой бумаги, показалась тень. Амалан, полный решимости продолжить своё возмутительно вкусное пиршество, с набитым ртом громко позвал:

- У Щещех? - но в ответ лишь тишина. Совершив мощное глотательное движение, юноша потребовал ещё раз:

- Ут Чечег! Зайди, чего ты там стоишь?!

Но в покои зашла вовсе не наёмница. Амалан едва не выплюнул еду, увидев на пороге слугу Мунг Ю. Узкоглазый старикан, натянувший улыбку во весь рот, ему не нравился. И совершенно недовольный его появлением юноша, схватив в руки со стола всё, что смог, поднялся и двинулся к двери.

- Я... Я тебя не звал! Где Блённинтан?

Слуга, даже ни на миг не перестав улыбаться, загородил проход рукой. 

- Ээ-э! - заискивающе протянул старый. - Не могу сказать вам, где Блённинтан, но теперь я имею удовольствие служить вам! Шен всегда к вашим услугам. Что вам угодно, Ваша Милость?

Амалан начал терять терпение.

- Немедленно пусти меня к Блённинтан!

На мгновение его охватила паника, и в голове заметалась мысль: западня! Наглый слуга не выпускал его из комнаты, встав перед дверью и пресекая все попытки его обойти. Наконец, устав бороться с юношей, он ощутимо шлёпнул его по руке. Амалан резко отвернулся от него и одарил старого слугу крайне обидчивым взглядом.

- Что это вы расхныкались? Блённинтан-Блённинтан! Вы уже не в Морвии, вы наш гость! Ешьте на здоровье, давайте-давайте...

Старик бесцеремонно отобрал у Амалана одну из парных булочек, и не дожидаясь разрешения, вставил её ему в рот. Тот, успокоившись, принялся усердно жевать снова, и даже изволил вернуться за стол. Фырчать от недовольства не прекратил.

- Это всё Минцзюэ! - выдал он. - Если бы он меня не нашёл... Убить мало этого мерзавца!

Слуга, кажется, очень удивился и заинтересованно склонил голову:

- Значит, вас нашёл Минцзюэ? Разве это сделал не тот солдат, что привёл вас в шатёр?

Амалан хмуро взглянул на слугу и кивнул. Он не придал значения его удивлению.

Упоминать о том, что этот самый Минцзюэ опорочил его честь, изваляв в конском навозе, не решился. С этим странным тьессарцем Амалан столкнулся ещё тогда, когда переодетый в форму наёмников выбрался из шатра и спрятался. Минцзюэ случайно наткнулся на него во время стирки штанов и подумал, что Амалан - солдат, отлынивающий от службы. Что он там себе говорил и ругался, юноша не понял, но затем тьессарец схватил его за шкирку и вытащил к стойлам, приказав, по всей видимости, убирать навоз. И для наглядности, не иначе, решил показать как этот навоз выглядит.

Вскоре слуга Шен оставил его в одиночестве. Амалан, успев отведать столько блюд, что в животе было тяжело, валялся прямо у стола на коврах. А когда тяжесть немного отошла, решил осмотреть комнату, в которой его поселили. Множество различных ваз, картины, рукописные книги на незнакомом языке... Мунг Ю явно жил в роскоши, но его дом ничем не уступал дому самого Амалана. Только вот бродить в четырёх стенах быстро наскучило. Из раза в раз юноша подходил к двери, в безуспешной попытке выбраться на свежий воздух, и уже почти выл от скуки.

Когда он подошёл к двери в очередной раз, та вдруг сама резко распахнулась. От неожиданности Амалан повалился на задницу, взирая на статную и высокую фигуру Мунг Ю в проёме. Наместник смотрел на него сверху вниз с неприязнью, будто увидел грязь под ногами. Амалан поспешил подняться на ноги, отряхнуться и как можно более уверенно потребовать:

- Пригласите Блённинтан!

- Она завтра уезжает в Морвию, - отрезал Мунг Ю. - Ни одного из её наёмников не велено пускать на остров Инджай.

- И оставит меня одного?! Я наследник лорда Морвии, и не намерен терпеть твои оскорбления!

- Оскорбления?

Амалан стушевался, услышав тихий, вкрадчивый голос Ю. Он не кричал, но глаза его буквально горели ненавистью. Он медленно надвигался на юношу. Амалан - от него, пока не упёрся в стол. Так страшно ему не было даже тогда, когда ему грозила смерть от рук бандитов.

- Не ты ли предложил нам поменять язык? Неужели ты не знаешь, как страдает наш народ и без влияния Империи?!

- Я...я-а был вежлив! Разговаривал с вами, как брат! Я прошу вас, Мунг Ю, держите себя в руках...

Наместник грубо схватил Амалана за ворот, подтянув к себе. Юноша от такого напора готов был броситься в слёзы. Чувствовал, как спирает грудь от нехватки воздуха и как щиплет глаза, но отчаянно пытался держать себя в руках, широко смотря в пышущее яростью лицо Ю.

- П-полегче, не надо так...

- Заткнись! - рявкнул наместник. Он встряхнул Амалана с такой силой, что юноша едва не выплюнул содержимое желудка ему на одежды. - И теперь слушай меня! Морвия не оставит тебя в живых! А здесь у тебя есть шанс! И я тебя защищу! Мой народ может пострадать из-за тебя! Ты не думал, что я чувствую?!

- Но я ничего не сделал!..

Теперь Амалан и в самом деле разревелся под прожигающим взглядом Мунг Ю. Глаза последнего наполнились ещё большей неприязнью, не то от вида слёз, не то от лепета юнца. Поморщившись, Ю бросил его прямо на стол и процедил:

- Если ты хочешь умереть, сделай это в Морвии. Я не позволю твоему трупу смердеть на Тьессе. Это ясно?!

- Да. Это ясно.

Амалан едва находил в себе сил ему ответить. Голос сел. Потирая шею, он провожал взглядом спину Мунг Ю, исчезнувшую в дверях так быстро, что он едва успел моргнуть. И дал волю рвущимся из горла всхлипам.

- Минцзюэ?

Злость ушла, когда знакомое имя коснулось ушей. Ю даже остановился и обернулся к верному слуге Шену, ожидая объяснений. Вот уже больше года он ничего не слышал о Падальщике, безвестно пропавшем из его поля зрения. И теперь его имя напрочь вытеснило из головы думы об Амалане и о его свите. Он даже на мгновение забыл о Блённинтан, которая беспокоила его куда больше наследника Морвии.

Шен склонился под его взглядом с улыбкой на лице:

- Да, ван. Принца нашёл не тот стражник, это сделал наш Минцзюэ. Его Милость сказал так!

- Минцзюэ? Падальщик? - удивился Пенгфей, шествовавший на два шага позади. - Что здесь делает этот наглец?

- Независимо от его прошлого, его положено вознаградить, - усмирив возникшее в груди чувство, распорядился Мунг Ю. - Доставьте его ко мне.

Хотя впору было бы этого юнца выпороть, а не награждать.

Ю злился на него за то, что исчез. Злился, что тот не оставил ни одной весточки. Ю боялся, что он погиб, а больше всего боялся признаться себе, что скучал по его наглой роже. Теперь Минцзюэ был здесь, рядом, и даже не дал о себе знать. Может, он сам не желал попадаться на глаза?

- А как же наш Ше Су, он же "я на всех донесу"? - спросил Шен. - Такие вещи прощать нельзя!

- Он получит по заслугам. А теперь приведи мне Минцзюэ.

Минцзюэ не разделяла радости, воцарившей в гарнизоне. Солдаты командира Шина думали, что беда обошла их стороной.

Морвийцы покинули Тьесс. Она лично сопровождала их, и мельком наблюдала за главными вестниками несчастья, коими негласно в лагере Шина окрестили Блённинтан и её племянника. Никто не сомневался в том, что они повинны, хотя парочке удалось выйти сухой из воды.

Блённинтан до дрожи пугала нескольких солдат гарнизона Шина, но сама Минцзюэ не боялась её. Представься шанс, она бы не раздумывая вступила с ней в бой.

- Командир, надеюсь, ван не забыл про меня? - голос Ше Су вывел её из мыслей. Минцзюэ, делая вид, что усердно натирает клинок, грела уши и косила взгляд на старших.

- Навряд ли. Он пошлёт за тобой. Не переживай, - добро отозвался командир Шин, одарив подопечного отеческой улыбкой. - Ты получишь всё, что захочешь.

Минцзюэ беззвучно усмехнулась. Она знала, что Су уже присвоил себе её подвиги, но не злилась. Оставаться в тени ей на руку, пусть даже служебное повышение пройдёт мимо. Наверстает ещё.

- Вот бы ван тоже назначил меня командиром... - Су мечтательно закатил глаза и даже облизнулся. - Если бы не я, нас бы в живых не осталось, а вана заставили бы отречься! Тогда бы...

Минцзюэ не узнала, что было бы "тогда".

В оружейную вошли двое. Едва различив их лица в слабом свете, Минцзюэ резко опустила голову, усерднее натирая лезвие клинка. Пенгфей и старый слуга Шен - вот кто пугал её больше Блённинтан.

Она услышала, как Су разразился довольным смехом.

- Вы от вана? Как себя чувствует Его Светлость? Я Ше Су, с вашего позволения...

- Ше Су "я-на-всех-донесу"? - в голосе Шена мелькнула издёвка.

Минцзюэ, впервые услышавшая подобный тон в голосе слуги, заинтересованно взглянула поверх стола. Лицо Су показалось ей необычайно бледным. Он даже растерял свои заготовленные речи, а когда хотел продолжить, Шен грубо оборвал его, вскинув ладонь:

- Что, хочешь ещё чьи-то заслуги себе присвоить? Хах!

Подумав, что достаточно услышала, Минцзюэ тихо поднялась с места и направилась к двери. Лучше было уйти, пока её не приметили, но вопрос слуги застал её прямо на полпути.

- Где солдат по имени Минцзюэ?

- Да вот же он!

Минцзюэ почти физически ощутила обернувшиеся к ней взгляды и застыла на месте, страшась даже головы повернуть. Шен охнул и громко хлопнул в ладони. Вмиг оказавшись рядом, слуга ткнул в Минцзюэ пальцем, едва не угодив в глаз.

- Потеряшка! - возликовал он. Минцзюэ поспешила отвести взгляд в потолок. - Падальщик, где ты был? Ван тебя совсем обыскался!

На плечо обрушился дружеский хлопок. Силы у Шена было немерено - слабых при себе Мунг Ю не держал. Абсолютно каждый его слуга умел должным образом обращаться с оружием, чтобы встать на защиту господина, и старик Шен исключением не стал.

Минцзюэ наконец осмелилась опустить голову, чтобы взглянуть на него. Она ожидала, что Шен и Пенгфей будут злиться на неё за внезапное исчезновение. Но оба широко улыбались. Капитан Шин растерянно наблюдал за ними, явно не понимая, что здесь происходит. В то время, как в глазах Су горела откровенная ненависть.

К вану её отвели тут же, не дав и минуты на раздумья. Пенгфей держал её за предплечье, будто боялся, что Минцзюэ улизнёт. И улизнула бы, да только случая не было.

В двери покоев вана девушку буквально силком втолкнули и заперли с другой стороны. Мелькнула шальная мысль выбраться через окно. Но увидев перед собой знакомую фигуру Мунг Ю, стоящего к ней спиной в центре комнаты, Минцзюэ не осмелилась.

Так странно было видеть его спустя столько времени. Только вот от неведенья становилось боязно.

- Я знаю всё, что ты сделал, - холодно произнёс Мунг Ю.

Казалось, он был совсем не в духе. Минцзюэ, решив, что ей отсекут голову, тут же упала на колени.

- Я заслуживаю смерти, господин! Отрубите мне голову!

- Сначала скажи, чем ты заслужил смертный приговор.

Мунг Ю был неумолим и даже не обернулся. Минцзюэ растерялась. Выпрямилась, недоумевающе глядя на его спину.

- Я... Я посмел оскорбить Вашу Светлость! - нашлась она. На что же ещё ван мог быть так зол? Даже представить трудно!

- И всё?

- И я сбежал с поединка!

- Всё?

Мунг Ю чуть повернул голову. Минцзюэ показалось, он улыбнулся, но она тут же одёрнула себя: привидится же такое! И, не зная о чём гадать, снова пала на колени, столкнувшись лбом о половицы.

- Я заслуживаю любого приговора, Ваша Светлость!

Она слышала как медленно Мунг Ю прошёл к ней. Видела его сапоги, почти у самого носа. Внутри всё дрожало. Сейчас он выхватит меч и занесёт над её головой...

- Где ты так долго пропадал? - вдруг с теплотой спросил Мунг Ю, будто говорил с давним другом. Минцзюэ, растерявшись окончательно, робко подняла голову. Он склонился над ней, растянув губы в широкой улыбке. - Я так беспокоился, что чуть не умер без тебя. Вот за это ты заслуживаешь смерти, А-Мин.

Под обескураженным взглядом Минцзюэ, он сам опустился перед ней на колени. Девушка давилась воздухом, не понимая, как вести себя. Смерть ещё дышит ей в спину? Стоит ли снова пасть ниц?

- Только попробуй ещё раз пропасть. Сразу отправишься чистить свинарник, - пообещал ван. - Дурачок. Почему ты сбежал? Разве не ты кичился, что выступишь против меня в честном поединке? Не смотри ты так! Вставай, я позвал тебя не только ради награды. Есть дело.

- Ше Су, Ваша Светлость.

Он склонился, не отводя взгляда от лица старого советника. Ён сидел за низким столом, полулёжа на подушках, он подпирал кулаком голову. Словно хищный зверь, он разглядывал приведённого в его покои солдата и без особого труда подмечал, как он перед ним дрожит.

О Мунг Ёне при дворе ходило много слухов. Кто-то даже говорил, что предыдущий наместник Тьесса почил его стараниями. Говорили, он переманил на свою сторону многих людей при дворе. Су Ше раньше считал это всё досужими сплетнями, но увидев Ёна воочию, невольно начал верить слухам. Он даже потребовал обращаться к нему, как к вану.

- Ше Су сейчас на службе у капитана Шина, - продолжил слуга Ёна, когда молчание затянулось. - Тем легче ему придётся.

Ше Су судорожно кивнул в подтверждение, под немигающим взглядом советника. И наконец старик заговорил.

- Сделаешь то, что я скажу и получишь любую должность, которую пожелаешь.

- Испытайте меня, ван! Исполню всё, что прикажете! - с готовностью отозвался Су.

- Убей Амалана.

Его вела злоба. На выскочку Минцзюэ, на старую черепаху Шена, посмевшего его оскорбить, на капитана Шина, который даже за него не заступился... Ше Су больше всего на свете хотел выбиться в люди. Откусить самый большой кусок от этой жизни... О чём ещё может мечтать человек, чей отец и мать погибли в нищете? О чём может мечтать человек, сестра которого оказалась в борделе и предпочла покончить с собой, нежели отдаваться другим за деньги?

Но услышав приказ, Су замер с приоткрытым ртом. На лице мелькнули сомнения. А Мунг Ён продолжал.

- Блённинтан не сможет присоединиться к свите, следующей на Инджай. Поэтому убить Амалана предстоит тебе, - он говорил так, будто не предоставлял ему выбора. Су отлично понимал сам: от таких предложений не отказываются. Такие предложения часто вознаграждаются щедро. Поэтому зов совести ему удалось заткнуть без особого труда.

Ше Су низко склонил голову.

- Я обычная пешка. Но если вану угодно, то буду жесток и коварен. Я сделаю всё, что прикажете.

Ночь уже давно опустилась на город. Во мраке тёмных и сырых стен, покрытых тонким слоем паутины, в ярком свете жаровень звучали удары. Сырость, кровь и пот - излюбленный букет ароматов Мертена, в руки которого, наконец, упала возможность проявить свои жестокие наклонности. Наблюдая за пытками, он блаженно прикрывал глаза, развалившись на деревянном стуле. Мольбы о пощаде звучали настоящей усладой.

Закованные в цепи Уайетты, вернувшиеся с проваленной миссией этим же днём, терпели наказание уже в течении нескольких часов. Адила безуспешно пыталась воззвать к совести Мертена, коей у него не имелось.

- Замолчи! - рявкнул Мертен, в очередной раз не выдержавший мольб пленницы. Он вскочил со своего места и подлетел вплотную к Уайетт, едва не разорвав ей барабанные перепонки криком:

- Пощады не будет! Ты подвела моего отца!

С нескрываемым наслаждением он ударил её в скулу. На миг потемнело в глазах, но Адила лишь упрямо зарычала, выплюнув скопившуюся во рту кровь. Теодор, впившись в тётушку взглядом, замотал головой, призывая не распалять Мертена ещё больше.

- Пытайте, пока не умрут! Вы слышали меня?!

- Стоп, - властно раздалось с лестницы.

Сам Танкред почтил их присутствием. Адила невесело усмехнулась, наблюдая, как он спускается к ним по лестнице в сопровождении Нейлы. Эту девку она ненавидела, пожалуй, даже больше, чем Мертена. Она не сомневалась, что именно Нейла вмешалась в их план, но сделать ничего не могла.

- Убей меня, и покончим с этим, - хрипло отозвалась Адила.

Танкред приблизился к ней, заложив руки за спину. Взгляд казался непроницаемым. Невозможно представить о чём он думал, но у Адилы перед ним не было страха.

- Почему ты не поехала с Амаланом на Инджай?

- Мунг Ю... подозревает нас, - выдохнула наёмница. Палачи, наконец, отошли к стене, позволяя хотя бы немного отдохнуть от изнурительных пыток. 

- Тупица! Проездила столько времени и не справилась с ребёнком! - рявкнул Танкред. Его ноздри раздувались от гнева. Адила не сомневалась - ещё немного и приговор прозвучит. Но неожиданно к нему приблизилась Нейла.

- Они говорят правду, - коротко сказала девушка, не сводя взгляда с Уайетт. Та предпочла не смотреть в ответ. В голове возникло странное чувство, оказавшееся достаточно болезненным, будто кто-то приложил по затылку. Замутило настолько, что хотелось сблевать прямо под ноги. Но Адила, испепеляемая взглядом наместника, из последних сил собралась, чтобы вымолвить:

- Мне нечего сказать в своё оправдание. Убей меня.

Танкред очень долго глядел ей в лицо, прежде, чем определиться с решением.

- Заприте их.

- Их надо убить и скормить труп псам! - потребовал Мертен. Отец одарил его таким взглядом, что сынок, поджав хвост, предпочёл скрыться подальше у стены.

- Ваша Светлость, позвольте мне испробовать на них одну из псионических техник? Я могу причинить им такую боль, что они несколько дней проваляются без сознания. При том, останутся живы.

Адила с ненавистью впилась взглядом в Нейлу. С языка едва не сорвалось отборное ругательство в сторону "любезной" девки, решившей вдруг открыть рот.

Танкреду её идея пришлась по душе - на лице мелькнул интерес. В сторону Адилы он кивнул даже не раздумывая. Хоть и не веря в дешёвые трюки Нейлы, Уайетт внутренне сжалась, лишь подсознательно подозревая, что сейчас может произойти.

Она, затравленно от собственного бессилия, смотрела как Нейла подходит к ней вплотную, укладывая на виски пальцы. Теодор в ужасе заметался в колодках, боясь проронить лишнее слово, способное привести к их смерти, но отчаянно пытался хоть как-то переключить внимание наместника на себя. Тщетно.

Оглушительный рёв прокатился по темнице, и Адила обмякла, подвязанная к стене руками.