Рождённая во мраке, несущая тьму

Сладкий вкус свободы... Никаких правил, подковёрных интриг, возни, шума, необходимости оправдывать чьи-то ожидания. Всё это было пьянящим, будоражащим, пока в тёмное сердце файхары не заползла горечь. Теперь она никто - без имени, рода, авторитета... Наедине с собой, своими навыками и амбициями, которые вели её прочь от знакомых троп к тоннелям. Горечь была сладка, она обжигала разум, и в этом водовороте файхара пыталась найти выход на тракт, чтобы дорога привела её хоть в какое-нибудь захудалое поселение.

"Ты сама хотела свободы, довольна?!" - ехидствовал внутренний голос, пока Иви выслеживала глухаря, которого намеревалась зажарить на костре. - "Такой независимости ты хотела?!"

- Именно такой. - отвечала сама себе файхара, с удовольствием наблюдая, как стрела с треском ломает птичью шею, пробивая её насквозь.

Охотницу ждал по истине царский ужин. Хоть готовить она и не умела, но много ли ума надо, чтобы освежевать птицу, насадить её на острую палку, и периодически переворачивать, чтобы не сгорела? Зажаренный глухарь был её едой ещё двое суток. Щурясь днём от яркого солнца, и укрываясь капюшоном, надеясь, что боль пройдёт и глаза привыкнут к яркости и цветности поверхности, Ивирсель продолжала искать, пока не вышла на узкую тропинку, ведущую туда, куда падает солнце, знаменуя начало ночи.

И с каким же упоением и гордостью она размышляла о том, на что решилась... Наслаждаясь каждым вдохом, наполненным ароматами хвойного леса, разнотравья и забродивших ягод, каждым прикосновением к стволам деревьев, листьям и бутонам, запоминая каждый цвет, что был скрыт от неё под толщей земной породы. Даже болота вызывали у файхары едва ли не детский восторг. Умирающие деревья и мох, казалось росли прямо из воды, и это зрелище, наполненное каким-то особенным ощущением волшебства, поражали до самых тёмных глубин разума Ивирсель. Теплое время года позволяло спать прямо под открытым небом, в котором сияли искорки, зажигаясь, затухая, или вовсе расчерчивая свод изумительным прямым сверкающим срезом. Это не было похоже на свечение грибов и мха в подземье, отчего зрелище казалось ещё более завораживающим.

На третий день тропа вывела Иви к частоколу, за которым виднелись соломенные крыши просто сложенных домов. Человеческий мужчина, в простой кожаной броне, взвёл арбалет, наставив его на файхару, и что-то крикнул. Не сложно догадаться, что это был призыв остановиться и назваться, так поступали все стражники, которых знала Ивирсель. Подняв в примирительном жесте левую руку, а правой ткнув себе в грудь, файхара ответила, жестикулируя для лучшего понимания собеседника.

- Ивирсель, охотник. - вслед за движением, словно выпускает стрелу, девушка полезла в свой мешок и извлекла оттуда снятую кожу с перьями глухаря.

"Да..." - грустно подумала Иви. - "Придется учить язык этих дикарей, чтобы хоть как-то изъясняться."

Стражник, если его можно было так назвать, что-то буркнул себе под нос, но жестом указал, что можно пройти внутрь...

Как ожидалось, разговоры с местными не складывались. Шкурку с перьями удалось обменять на половинку того, что здесь называли "брот" - какая-то выпечка с хрустящей корочкой, чуть кислой на вкус. Странно, но съедобно, и словно от воды в животе ещё разбухало, придавая чувство сытости несколько дольше. Благо, что жители позволили пополнить бурдюк водой из колодца. Правда выглядело это так, что файхара не сама вытягивала ведро, а самый недоверчивый мужичок добывал воду и заливал её с приличного расстояния в ёмкость, в то время, как остальные не подпускали эльфийку даже на пару метров в колодцу. Видимо, уже наученные горьким опытом, боялись, что охотница отравит воду.

Единственное, что Иви смогла понять из речи и жестикуляций поселенцев - дорога её лежит на юго-восток, по широкой тропе, куда-то в город. Конечно же, напрашиваться на ночёвку файхара не стала. Хватило косых взглядов, чтобы понять - ей здесь не рады. Но перспектива оказаться в городе была многообещающей.

Снова лес, который спустя три часа закончился равниной и несколькими дорогами, превращаясь во вполне понятное направление. Небесное светило скрылось за спиной Ивирсель, погружая мир в сумерки. Из леса потянулся туман - плотный, густой и влажный, словно одеялом, он укутывал землю. Эльфийка спала чутко и не долго, готовясь к предрассветной охоте. Пробуждение было не самым приятным - пришлось отгонять надоедливого ежа, который норовил отведать кусочек уха Иви, и мошкару, назойливо кружащую близко к земле.

Добычей на ближайшие три дня стал заяц - жилистый, жесткий, полная противоположность предыдущему глухарю, и на вкус понравился эльфийке значительно меньше. Но захочешь жить - и жуками питаться будешь. А раз есть что-то более полновесное, то нечего и нос воротить.

Мимо проезжали груженые телеги, стремительно мчались гонцы, среди которых хватало и остроухих представителей, но никто не предложил Ивирсель помощь. Видимо, вид её бледной кожи и красные глаза отпугивали осторожных путешественников. Или причина была в другом, что пока было неизвестно файхаре.

Два дня дороги, с короткими перерывами на сон и еду, тянулись вечностью однообразных, уже не впечатляющих, пейзажей, сменяющейся погоды, и нечастого топота копыт. На третий день внимание Иви привлекли костры и запах горящей плоти. И что-то в этом аромате было не так.

"Болезнь..." - невольно и по-звериному дёрнув носом, файхара оскалилась.

Тошнотворная сладость гнили, горящей древесины, тлеющих волос, кожи, крови и мяса, чернеющие от копоти кости... Трупы сваленные один на другой, столбы чёрного дыма поднимающиеся до небес, и стражники, патрулирующие дорогу на всём протяжении этого мрачного действа.

Вся эта картина не пугала Ивирсель, скорее настораживала. Но что действительно её удивило - стражники, вместо того, чтобы задавать вопросы, устраивать обыск в её вещах, просто скрутили файхару, показательно сорвав с головы капюшон, провели по грязным улочкам и бросили в темницу - без заплечного мешка, личного оружия, и возможности договориться, оставив на прощание пару синяков...

Первым воспоминанием в заточении стал чей-то "ласковый" пинок в живот, в попытке разбудить Ивирсель. Нежности в нём не было - лишь животная ярость и ненависть. Открыв глаза, файхара увидела только что излившуюся из её рта кровь, ноги стражника, который продолжал её будить в своей "заботливой" манере, и искаженные в разных эмоциях лица четырёх гостей её камеры.

- Достаточно. - Иви предположила, что именно это крикнул один из наблюдавших, видимо дознаватель, потому что стражник перестал устраивать ей массаж внутренностей.

Она с трудом уселась на каменном полу, прислонившись головой к шершавой стене. Рот был полон крови, всё тело ныло и горело, правый глаз открывался с трудом, голова болела, в ушах стоял тонкий звон. Сплюнув в сторону от себя и постаравшись удержать равновесие, файхара впервые подняла уже более осознанный взгляд.

- Имя. - подал голос остроухий в кандалах, после того, как дознаватель что-то произнёс.

"Знающий речь эльдов? И на том спасибо..." - мысленно усмехнулась эльфийка.

- Ивирсель Илма Велинорэ.* - хрипло выдавила она, ещё в дороге окончательно решив, что больше не принадлежит Дому Зинрор.

- Деятельность. - продолжал вторить дознавателю эльф.

- Муэртриенна. **

- Что? - На лице остроухого читалось недоумение и страх, что сейчас ему прилетит оплеуха.

- Охотник. - упростив название своей деятельности до понятного минимума, также невозмутимо ответила Иви. - Выслеживаю дичь, птиц да зверьё, дабы пропитание добыть, да на обмен.

Переводчик нахмурился, но не ответить он не мог. Какое-то время он ещё вёл разговор с дознавателем, и выглядел крайне испуганным. Собеседник лишь что-то гаркнул, после чего продолжил задавать вопросы. Они были разные, начиная с того откуда Ивирсель, с какой целью прибыла в страну, которая, как выяснилось, называется Неган, зачем пришла в город Турл-Титл, какого придерживается вероисповедания, а также знает ли кого-то из значимых семей государства. Конечно же, Иви никого не знала, и даже не смогла запомнить ни одного имени, за что получала очередной удар в живот. Эльф-переводчик пытался то ли заступаться за неё, то ли свою шкуру спасать, и в какой-то момент, после сигнала дознавателя, стражник отошел, явно выругавшись и сплюнув файхаре в лицо. 

У Ивирсель не было сил даже злиться, и она провалилась в забытие, где не было ни снов, ни воспоминаний, только боль, что пронзала всё тело.

Казалось, прошла вечность, когда сознание вновь к ней вернулось. Гематомы, рассечения, шишки болели и некоторые ещё кровоточили. Дали еды - какую-то жидкую субстанцию с куском "брота" и чашку воды. Дрожащими руками держа миску, Иви стала принюхиваться, пытаясь понять, отравлена ли еда. Привычки подземья никуда не делись. Отложив "брот" к своему лежаку, файхара начала пить через край миски непонятную густую субстанцию, с вкраплениями чего-то размокшего и твердого. Едва не выплюнув всё обратно, Ивирсель продолжала есть. Вскоре подступила тошнота, которую тяжело было сдержать, но ей это удалось. Воду нужно было растянуть на подольше, поэтому чашка также переместилась к лежаку.

Лишь сейчас сознание и зрение начали давать более ясные картины. Файхара сидела в средних размерах комнатушке, с кованой решеткой вместо одной из стен. За решеткой - коридор с окном, откуда пробивался свет, и другая решетка, с ещё одним пленным, что пуская слюни и ерзая глазел на свою новую соседку. 

У самой Иви ноги были в кандалах, из одежды - непонятная роба, висящая мешком на худощавом, покрытом синяками и ссадинами, бледном теле. Волосы растрёпаны и распущены - видимо в них что-то искали. Кожа на голове тоже болела... Ей было бы проще назвать те места, которые не были повреждены, ведь даже в паху и на бёдрах были следы. 

От осознания всей этой мерзости и грязи стало невыносимо, хотелось отмыться, но такая перспектива была слишком далёкой, и словно несбыточной. Состояние беспомощности сменялось злобой, и последняя, как ни странно, приносила и спокойствие и ясность. Удача пока была не на стороне файхары, но в воздухе чувствовалось, что скоро всё изменится.

На третий день заключения стражники устроили своеобразный банный день, не забыв повторно надругаться над файхарой, которая выказывала исключительную покорность, не издав при этом ни звука.

"Я не вижу ваших лиц, но я запомнила ваш запах, выродки..." - единственная мысль, которая вызывала улыбку на лице Ивирсель, ложно воспринятую надзирателями как знак удовольствия.

После, вылив на неё пару кадок воды, швырнули какую-то ветошь, и смеясь, оставили обсыхать в продуваемой, неведомо откуда взявшимися ветрами, камере. Слух доносил до Иви звуки насилия разного характера, причиняемого не только женщинам, но и мужчинам. Слова мольбы и проклятий на разных языках, в том числе и наречии Эльдов.

От скуки Ивирсель начала заигрывать со своим соседом через две решетки. Она смеялась над ним, глядя как он реагирует на её действия, но запала хватило лишь на пару дней, и это ей наскучило. Иви вернулась к тренировкам тела, ведь такой "праздный" образ жизни не способствовал благоприятному состоянию мышц. Снова приходил дознаватель с пленным переводчиком, файхара снова валялась лицом в своей крови. Снова приходили надзиратели, воплощать свои грязные фантазии, прижимая голову эльфийки вонючими сапогами к полу. Каждый день эта омерзительная жижа в миске, брот и вода.

Спустя половину лунного цикла в камеру пожаловал новый гость. Хорошо одетый, чистый, человек. Одного его жеста было достаточно, чтобы надзиратель отворил дверь, сомкнул кандалы на протянутых руках Иви, и повёл её в какую-то небольшую комнату. Освещённая несколькими факелами на выложенных плоскими округлыми камнями стенах, с коротким и узким горизонтальным окном под самым потолком, одним стулом с оковами, двумя столами и просто сколоченными стульями. Усадив файхару на положенное ей место и сменив одни кандалы другими, два надзирателя встали по обе стороны двери. Гость же с интересом рассматривал Ивирсель, обходя со всех сторон, но не прикасаясь.

- Neganum? Janshuhen? Eldarian? - начал перечислять он мягким баритоном.

- Наречие Эльдов, если угодно. - прочистив горло, ещё хрипло ответила Иви.

- Эльдов? - усмехнулся гость. - Они зовут себя эльдарами, но вы явно иной породы. Кстати, какой?

- Файхар. 

- Это из тех чистокровных, что согласно легендам, предали свой народ, ушли под землю и основали государство? - улыбка не сходила с его лица, а от покорности Иви осталась лишь тень, уступая место горделивой природе.

Выпрямившись, словно на троне, хоть и в оковах, она подняла взгляд и увидела тёмно-карие глаза своего гостя, короткие черные вьющиеся волосы, щетину на чуть впалых смуглых щеках. Округлые уши, плохие и местами отсутствующие зубы, чуть выпирающий живот, хромота на левую ногу и наличие украшений говорили не только о чистоте его человеческой крови, но и о праздном образе жизни. Огрубевшие руки, которые раньше знали труд, теперь украшены парой перстней-печаток. Грязные ботинки...

- Истинно так. - только и произнесла Иви, окончив свои наблюдения.

- У вас забрали оружие, и на допросе вы сказали, что занимаетесь охотой. Полагаю, оружие в ваших руках не просто украшение? - обойдя файхару по широкому кругу, гость не скрывал своего интереса.

- Извольте, хеир, ваше любопытство значительно шире того, что изрекают уста. - спокойно, без вызова, начала Ивирсель, переводя взгляд на факел, от которого в глазах становилось немного больно. Гость встал у стола, терпеливо и с интересом ожидая окончания речи Иви. Стражник негромко обратился к нему, но тот от чего-то отказался. - Лишала ли я жизни? Да. Есть ли разница кого убить? Нет. Убила я кого-то прежде чем угодила сюда? Одну птицу и одного зайца, чтобы от голода не испустить дух. К разумным не обращала ни клинок, ни стрелу, ни кулак. Волшбой не владею, оттого и без орудий способна стать проводником и на вершину аутэ*, и в глубины Мёркхейма.

Все трое в комнате молчали, каждый размышляя о своём. Файхара же думала о том, куда этот разговор может прийти, и для чего она могла понадобиться этому мужчине. 

- От слов к сути - вас освободят, если согласитесь работать на меня. Шесть лун, и полная свобода с моей защитой вам обеспечена. - прервал тишину гость, на что получил незамедлительный ответ.

- Лишь глупец захочет остаться здесь. 

С довольной улыбкой хлопнув в ладоши, смуглец обратился к стражнику, который незамедлительно покинул помещение. 

- Вам вернут всё снаряжение, хейри, мы вас отмоем, накормим как подобает, а потом я расскажу в чём будет заключаться ваша работа.

Забрать с собой робу заключённого Ивирсель не дали, но кусок ткани она всё же смогла умыкнуть - на память. Грубая, колючая, потёртая, распадающаяся на нитки, но ещё каким-то чудом держащая форму, в пятнах непонятного происхождения... О да, этому лоскуту было самое место в начале новой личной коллекции Иви.

Оказавшись на свободе, файхара явила гостю-спасителю часть своей истинной сущности. Будучи примерно одного роста, Ивирсель всё равно смотрела на него с высока, хоть и выглядела как оборванка. Что ей мешало убить этого мужчину сейчас, имея в руках оба клинка? Любопытство, желание выучить хоть какие-то основы языка, чтобы чувствовать себя в этом городе комфортнее, нежелание снова оказаться в тюрьме, и стремление выручить максимум выгоды для себя. Ради такого можно ещё немного поиграть в покорную девицу, благодарную своему спасителю. 

Сваран Кападия, именно так звали смуглянина, как обещал, повёл укутанную с головы до пят в плащ Иви сначала в купальню, и только потом в свой дом, находящийся неподалёку от храма какого-то божества - Мохольгана, как пояснил новый "друг". По меркам файхар, дом был небольшой - всего три этажа, учитывая тот, что находится ниже уровня земли. Закрытый со всех сторон, собранный из древесины, с какими-то нелепыми прямоугольными окнами и покатой крышей, домик вызывал у Ивирсел скорее смех, чем удивление. Но свои эмоции файхара скрывала, на всякий случай переключая внимание на детали внутреннего убранства, коих было не мало. Начиная от скалящихся морд животных, торчащих из стен, продолжая внушительной коллекцией брони и оружия разного вида и назначения, заканчивая коврами и гобеленами с различными орнаментами. 

"Как и Эльды, хумисманы* имеют слабость к Древу." - усмехнулась про себя Иви, разглядывая резную мебель, тяжёлые дубовые столы, щитки, на которых висели головы животных.

Для файхары спешно подготовили гостевую комнату, где был средних размеров стол, большая постель, тумба с ящиками, шкаф и зеркало... Очень маленькое, в сравнении с кристаллическими зеркалами Нигеи. Оно представляло собой небольшой отполированный ровный металлический диск, с круглым отверстием, куда продевалась тесьма, и подвешивался за неё на закруглённый металлический прутик в стене. В глазах Иви, вся эта конструкция выглядела как-то слишком просто и достаточно странно. Но она здесь гостья, потому выказывать своё непринятие каких-то вещей не имела права. 

Что действительно удивило файхару - слуги из того же рода, что и её новый "друг". Более худые, одетые иначе, измождённые... Они не напоминали прислужников-файхар. Такие лица были у рабов в Нигее, за одним исключением - здесь скорее были должники, а не пленники. Сваран подтвердил её догадки - эти люди отдали себя в услужение, чтобы уменьшить срок заключения своих родных, или отдать долг. В его руках была власть, которой он пользовался вне службы, и благодаря которой он так легко договорился о том, чтобы Ивирсель отдали под его опеку. От этих размышлений файхаре стало противно, что теперь она, по сути, такой же должник, которому суждено отработать свою свободу.

Любопытство всё ещё держало верх, ведь для чего Кападия выбрал именно её из десятков остроухих в заключении - оставалось загадкой, которая не торопилась раскрываться за ужином. Стол был накрыт достаточно богато: овощи, фрукты, мясо, рыба и вино. Всё это явно было демонстрацией достатка, нежели искренним желанием накормить гостью досыта. Ивирсель ела спокойно, размеренно и осторожно. Когда основные блюда уже были убраны со стола, остались только фрукты и вино, файхара решила задать вопрос, терзающий её с момента освобождения.

- Еда была чудесна, хеир, но вернёмся к тому, с чего начали - для чего вы меня освободили? Что вам нужно? - она не лебезила, говорила спокойно, но жестко, показывая, что увиливать от ответа больше не получится.

- Видите ли, хейри, есть одна деликатная проблема, которую, учитывая ваши несравненные навыки и поистине удивительную внешность, я могу доверить только вам. - отклонившись в кресле, с улыбкой произнёс Сваран. Алый взгляд на спокойном лице Иви заставил эту мину сползти, уступив место серьёзности. - Есть один гном, обеспеченный, имеющий в этом краю хорошую репутацию. Но всё это он получил не только честным трудом, и стоит ему напомнить, что он такой же смертный, как и все.

- Полагаю, мне не нужно его убивать, а только припугнуть? - приподняв бровь спросила файхара, покачивая между пальцев маленький столовый ножик. - Что-нибудь отрезать? Оставить отметину? Убить его родственника?

- Отметины будет достаточно. - нахмурившись, прервал перечисления смуглец. Иви показалось, что на секунду он пожалел о своём выборе, или то была игра теней на лице от свечей. - Гном должен выжить, и всё должно выглядеть так, словно он чудом спасся от ваших клинков.

- Дварвен* будет жить. - отложив ножик в сторону, Ивирсель и сама откинулась в кресле, сложив руки на скрещенных коленях. - Мне нужно больше сведений - как он выглядит, где его найти, и хотя бы от руки нарисованный план местности, чтобы я знала куда уходить, и как возвращаться к вам.

- Не беспокойтесь, дело не требует спешки, и у вас будет время подготовиться. - улыбка снова поползла по лицу Сварана, обнажая ряд желтоватых зубов.

Первая ночь в человеческой, во всех отношениях, постели была беспокойной - было сложно принять удобное положение, и какая-то из конечностей файхары постоянно свисала с края кровати. Но не смотря на это, выспаться всё же удалось. Утро проходило в постоянной компании прислуг, как и ранее в Нигее, но одного строгого взгляда было достаточно, чтобы нагую Ивирсель оставили для омовения в одиночестве. На завтрак подали граэт* с куском хлеба - более вкусная, плотная версия того, что подавали в качестве еды в тюрьме, с кусочком золотистого масла, медленно растекающегося по горячей, чуть затвердевшей, поверхности однородной массы кремового цвета, источавшей какой-то невообразимо теплый, обволакивающий, сливочный аромат.

Так началась череда повторяющихся дней, в которые после завтрака Ивирсель прогуливалась по Турл-Титлу с приставленным слугой, который знал наречие эльдов, и постоянно брал с собой грамоту, при предъявлении которой у стражников не возникало вопросов о том, почему какая-то вооруженная остроухая разгуливает по городу.

"Теперь я - часть собственности..." - с усмешкой размышляла про себя Иви. - "Не на долго..."

День продолжался возвращением в дом Сварана, обедом, тренировкой, принудительными занятиями со слугой, во время которых файхара, очарованием, напускной беззащитностью, а порой и устрашением, старалась изучить неганский язык, ужином с хозяином дома, и заканчивался всегда одинаково - Ивирсель пыталась что-то подслушать, хоть какую-то информацию, которая впоследствии может оказаться полезной, но плохое знание языка не позволяло распознать всё, о чём шептались слуги, разговоры Сварана с подопечными, о чём говорили люди на улице, и только когда все звуки в доме затихали, сама ложилась спать. Она подмечала и изменения в отношении хозяина дома - его взгляд, то как он изучал её тело, закусывал губы, словно убирая остатки еды, как сжимал столовые приборы, как не мог удобно поставить ноги из-за чего немного ёрзал на своём кресле. Ночью слышала сдавленные крики одной из служанок откуда-то снизу. Сама мысль о том, что она стала его "запретным плодом" подогревала варианты возможной расправы.

Спустя почти половину лунного цикла, Ивирсель уже знала о городе достаточно, чтобы, вооружившись грамотой от Сварана, выходить на прогулки самостоятельно и беспрепятственно возвращаться обратно. Особое внимание она уделяла тавернам, рынкам, и примыкающим к ним улицам на правом берегу реки Келдуин. Торговые ряды манили своим многообразием, особенно ткани - в такие моменты Иви жалела о том, что до сих пор не умыкнула ни единой монетки.

Она знала, что за её "одинокими" прогулками наблюдали подопечные Сварана, начиная от некоторых стражников, заканчивая тем же прислужником, который водил её по этим улочкам. Недоверие? Контроль? Проверка? Собственничество? Да всё вместе - так решила для себя файхара, молчаливо улыбаясь каждый вечер за столом. 

- Завтра вечером вам придется пропустить ужин, хейри. - буднично произнёс хозяин дома, разделывая сочный шмат какого-то мяса. - Я ожидаю особенного гостя, который по пути к дому должен будет остаться под впечатлением благодаря вашим навыкам.

- Всё, как договаривались, хеир Кападия. - покорность Ивирсель обезоруживала, открывала ранее закрытые двери, пока сама файхара размышляла о том, насколько хорошо будут смотреться на ноге туфли из его смуглой кожи.

- Как ваши успехи с изучением Neganum?

- Прадвегает... Кхм.. Прадвегаютца. - выдавила Ивирсель это кривое, грубоватое слово, которое по сравнению с певучим эльдарским звучало как скрежет половиц в старом доме, под аккомпанемент лая собаки и пения безголосой хумисманки* у камина.

- Неплохо, неплохо! - Сваран удивлённо приподнял бровь, обнажив ряд желтоватых зубов, переходя на неганский. - Немного практики, и заговорите, как коренной неганец!

- Йа... Постра... Постараюс...

"Лишь для того, чтобы понимать, что ты будешь ворковать моему клинку, когда он окажется у твоих чресел, "хозяин". " - Ивирсель улыбнулась, отпивая из бокала странное фруктовое, кислое вино.

Незнание спасло шкуру Сварана когда пришли дознаватели, как и молчание его прислуг-должников, что отстирывали кровь с клочков ткани, которые принесла Ивирсель. И не смотря на гневные речи своего работодателя, приличные из которых велись на языке эльдов, а неприличные на ещё плохо изученном неганском, она была довольна собой. Кажется, что только теперь Кападия понял насколько опасным и непредсказуемым оказалось его приобретение.

- Дварвен жив, уговор исполнен. - только и ответила муэртриенна, не скрывая самодовольной ухмылки. - И всё сотворено в точности так, как вы и просили, хеир.

- Что именно вы ему сказали, хейри? - уже спокойнее, но хмуро спросил Сваран.

- Дольг дольшжен быт уплачшень. - до чего же ей не нравился этот странный язык! Почти скрепя зубами, Иви старательно выговаривала каждый звук, попутно вспоминая значение того, что она только что произнесла.

- Хорошо... - хозяин дома выдохнул. Видимо этот грубый набор кривых слов его успокоил. - Теперь, моя дорогая хейри, лучше несколько дней из дома не выходить, пока не закончится следствие. Хоть результат ваших действий и соответствует уговору, ваши методы... - он замялся, видимо, пытаясь подобрать более мягкое слово. - Несколько экзотичны и излишне жестоки.

- Вы знали цену диковинки, которую избрали, хеир. - она скрестила руки на груди, продолжая улыбаться. - Иль жалеете уже, и хотите вновь меня под заточение отдать?

- О, нет, хейри. - Сваран широко улыбнулся. - Полагаю, что вы можете гораздо больше, чем и будете полезны. Сейчас отдыхайте, и жду вас к ужину.

- Как пожелаете, хеир. - файхара покорно склонила голову.

Ей нравилось наблюдать за тем, каким важным себя начинает чувствовать этот жалкий, прогнивший всем существом хумисман, как ощущение власти меняет его, затуманивая рассудок. И как приятно было осознавать, что он верит в эту напускную покорность.

Луна прошла по кругу ровно двадцать восемь раз, а означало это, что первый из шести циклов по уговору был уже позади. За стенами дома Сварана Кападия становилось неспокойно, казалось, что напряжение очень скоро достигнет своей наивысшей точки и улицы заполнятся огнём и кровью. Ивирсель, ещё будучи совсем юной, научилась ясно чувствовать, когда грядёт бунт, и этот густой, почти осязаемый и пронизанный искрами воздух был ей очень знаком.

- Скоро всё изменится, и вы, моя дорогая, сыграете в этом не последнюю роль. - только и отвечал Сваран, когда муэртриена пыталась выяснить что происходит.

Он явно не собирался посвящать её в особенности своей жизни, желая использовать как орудие для достижения лишь ему известных целей. Неганский язык давался непросто, но даже этого хватало, чтобы по изученным и однокоренным словам из родного эльфийского понять, что временный покровитель связан с местными политическими кругами. Любопытство Ивирсель продолжало держать её клинки в ножнах, подталкивая сблизиться с мерзким хумисманом. Это было частью плана файхары.

Но любые планы существуют, чтобы их корректировать, не так ли?